Фюрер как полководец - Николай Баженов

После возвращения в Бухарест румынский диктатор убедился в том, что вести с фронта, которые он получил, далеко не соответствовали тому, что говорил Гитлер. Он отправил фюреру не лишенное упреков письмо, в котором писал: «Вернувшись сегодня в свою страну, я нашел что положение выглядит совершенно иначе, чем мне это казалось, когда я был в Главной квартире… Положение от Тарнополя до Бугского лимана очень серьезное. Группа противника, форсировавшая Днестр, уже находится в районе Яссы. Противник ведет мощное наступление между Днестром и Бугом. Оказывается, что германский фронт в этом районе отодвинут к югу намного дальше, чем это было представлено во время моего отъезда из Главной квартиры».

Переписка продолжалась. В ответ на эти панические сообщения в последние дни марта Гитлер отправил Антонеску новое письмо, в котором указал, «что было бы важно напряжением всех сил остановить русских как можно дальше от границ союзных государств юго-востока и организовать сплошной фронт». Фюрер потребовал «ускорить мобилизацию и развертывание румынских дивизий и вывести каждое боеспособное соединение в северном направлении на Прут». Он снова и снова призывал маршала сражаться до конца. Рейхсминистр Риббентроп со своей стороны, в начале апреля, даже заявил, что Вермахт будет защищать румынскую территорию, как свою родину.

Тем временем к маю немцы и румыны действительно смогли стабилизировать фронт на подступах к Румынии. Антонеску и правительство получили четырехмесячную передышку.

В конце июля по приказу Гитлера двенадцать немецких дивизий были переброшены из состава группы армий «Зюд Украин» на центральный участок Восточного фронта. Естественно, отбытие такого большого количества частей не осталось незамеченным и снова вызвало панику в рядах румынской армии и руководства. Оставшихся войск было явно недостаточно для обороны Румынии.

В связи с этим 4 августа Антонеску вылетел в «Волчье логово». Там фюрер снова заявил, что Вермахт будет защищать его страну до последнего. В свою очередь, Гитлер потребовал от Антонеску заверений в том, что румыны тоже будут биться, несмотря ни на что. В ответ маршал патетически заявил: «Я отдал приказ о мобилизации всей нации. Мы переживаем тотальную войну, и никто не должен щадить своей жизни». Дабы закончить встречу на оптимистической ноте, фюрер также рассказал Антонеску про ракеты и другое «чудо-оружие», которое скоро изменит ход войны.

Однако все эти заверения и обещания уже не играли никакой роли. Румынские войска были деморализованы и не хотели воевать. Один из иностранных дипломатов отмечал: «Генералы не скрывали от меня, что потеряли надежду и хотят теперь, чтобы война немедленно кончилась… В правящих кругах большинство желает, чтобы советское наступление началось как можно скорее и привело к поражению немцев, что даст возможность покончить с войной и вступить в переговоры».

В результате начавшегося 20 августа наступления советских войск группа армий «Зюд Украин» потерпела сокрушительное поражение, а 23 августа в Румынии произошел давно запланированный военный переворот. План по оккупации страны был введен в действие слишком поздно и не возымел успеха. В то же время новое румынское правительство объявило войну Германии. В результате немецким частям пришлось спешно удирать в сторону Венгрии и создавать там новую линию обороны. Ушли не все. 56 455 человек, в том числе 14 генералов и 1200 офицеров, попали в плен к бывшим союзникам.

Венгрия

«Венгры во всем превосходят румын», – заявил Гитлер своему окружению 26 февраля 1942 г.[87] Положение Венгрии в ряду союзников нацистской Германии можно охарактеризовать следующим историческим анекдотом, имевшим хождение в венгерских политических кругах.

Госсекретарь США Хэлл доложил Рузвельту о том, что Венгрия объявила войну США. Президент удивился, так как не знал, что среди государств, граничащих с Америкой, есть еще и Венгрия. Хэлл подтвердил, что она не граничит не только с США, но и с их союзниками. После этого Рузвельт поинтересовался, какой государственный строй в Венгрии. Хэлл ответил, что она по конституции – королевство. Президент недоуменно заявил, что не помнит среди царствующих особ венгерского короля. На это госсекретарь подтвердил, что в Венгрии нет короля. Рузвельт удивился: «Кто же правит этой страной?» Хэлл ответил: «Правит адмирал Хорти». Президент подумал было, что Венгрия, значит, морская держава, на что госсекретарь возразил: «Она не имеет выхода к морю». После этого Рузвельт с тревогой посмотрел на Хэлла: что же получается? Венгрия не имеет общих границ ни с США, ни с их союзниками, к тому же не является морской державой, хотя управляет ей адмирал, а в довершение ко всему – это королевство без короля и наследников. Какой-то абсурд.

Вот такого анекдотичного союзника, правда, располагавшего большими ресурсами и имевшего весьма приличную армию, заимела Германия.

Венгрия присоединилась к пакту «Рим – Берлин – Токио» в ноябре 1940 г. Германское правительство добилось этого с помощью кнута и пряника. С одной стороны – на венгров давили: типа, кто не с нами, тот против нас. С другой – в качестве «награды» им было обещано вернуть потерянные после Первой мировой войны районы Бачка и Банат, где проживало более полумиллиона этнических венгров. Высшая власть в стране фактически находилась в руках Тайного совета во главе с вице-адмиралом Хорти, питавшим большие симпатии к Третьему рейху.

6 апреля 1941 г. немцы начали вторжение в Грецию и Югославию. При этом территория Венгрии использовалась для переброски 2-й армии Вермахта. Югославы сами спровоцировали венгров, занимавших выжидательную позицию, когда на следующий день их бомбардировщики нанесли удар по венгерским аэродромам и железнодорожным станциям. При этом погибло много мирных жителей, а сами объекты атаки почти не пострадали. 12 апреля части 3-й венгерской армии перешли югославскую границу и страна тем самым вступила во Вторую мировую войну.

Однако накануне операции «Барбаросса» отношения между Германией и Венгрией несколько испортились. Гитлер был недоволен их нерешительными действиями во время Балканской кампании, а те, в свою очередь, тем, что фюрер существенно урезал их территориальные претензии к Румынии. В итоге фюрер не только не посвятил Хорти в планы, но и заявил, что «в сложившихся обстоятельствах Венгрия в период подготовки операции «Барбаросса» не должна рассматриваться в качестве союзника». Лишь 21 июня он позвонил адмиралу и лично сообщил о том, что завтра начинается новая война.