Фюрер как полководец - Николай Баженов

Поражение Вермахта под Сталинградом привело к фактическому разгрому обеих румынских армий. По мнению многих специалистов, этот удар потряс Румынию даже больше, чем Третий рейх. Для маленькой страны потеря 18 дивизий и 200 тысяч человек была настоящей катастрофой. Все это, с одной стороны, обострило отношения между союзниками, а с другой, вывело на передний план разногласия в румынском военном руководстве, до этого остававшемся относительно единым. Большинство генералов стали высказываться за отзыв оставшихся дивизий с Восточного фронта. Сам Ион Антонеску по этому поводу сказал: «Германия проиграла свою войну. Нужно не допустить, чтобы и мы ее проиграли».

Румынское правительство сразу же увлеклось идеей сепаратного мира. К тому же в это время осложнилась и экономическая ситуация в самой Румынии, безотказно предоставлявшей все свои ресурсы в распоряжение Гитлера. Одна из местных газет писала в 1943 г.: «Румыния внесла в войну огромную ценную дань. Кто не знает, что война «Оси» ведется с помощью румынской нефти? Наш лес является важным элементом для авиационной и кораблестроительной промышленности… Чего только не дала Румыния для поддержки этой войны!»

В это же время с одобрения Антонеску румынские дипломаты начали зондировать возможность заключения мира между западными державами и Германией. Естественно, об этом почти сразу же узнал и Гитлер. Характерно, что немцы всегда оперативно узнавали о «тайных» переговорах своих союзников. Фюрер расценил подобные действия как попытку румын уклониться от продолжения совместной войны и дал понять, что не допустит этого. Кроме того, он заверил маршала, что «решающая победа» уже близка и надо лишь немного потерпеть. Румыния имела важнейшее стратегическое значение для Третьего рейха. Ежегодно оттуда поставлялось 3–4 млн тонн нефти и нефтепродуктов, что составляло около одной трети всей германской нефти. Понятно, что допустить выхода этой страны из войны было нельзя.

Тем не менее Антонеску начал настаивать на отводе остатков своих войск в тыл. Немецкое командование ответило, что не позволит ни одному румынскому солдату перейти Днепр. В итоге такое разрешение было частично дано, но только для полностью разбитых частей, потерявших большую часть личного состава. В итоге к маю 1943 г. количество румынских дивизий на фронте сократилось до восьми, но это все равно был довольно большой контингент. Все эти части находились на Кубанском плацдарме в составе 17-й немецкой армии.

Пытаясь укрепить пошатнувшееся доверие правящих кругов своей страны, Антонеску утверждал, что продолжение войны на стороне Германии является вынужденной мерой. Отвод войск с фронта, по его мнению, был чреват серьезными последствиями. Маршал боялся, что «если мы откажемся воевать, то потеряем нашу армию, находящуюся вдали от страны, немцы захватят нас и будут обирать как оккупированную страну». Антонеску считал, что разрыв с Германией возможен лишь в случае высадки англоамериканских войск на Балканах. Он надеялся, что борьба на Востоке позволит сдержать наступление русских до того момента, как к Румынии подойдут войска западных союзников.

В апреле состоялись переговоры Гитлера с Антонеску, на которых фюрер подчеркнул необходимость усиления борьбы на Восточном фронте, где, по его мнению, решалась судьба всей войны. Он также обещал, что в ближайшее время русские армии будут разгромлены. «Необходимо предпринять все меры для ведения борьбы до последней возможности… Только полная победа является решением проблемы», – говорил германский лидер. Антонеску в ответ поклялся в верности союзническому долгу. Он, в отличие от Муссолини, предлагавшего заключить сепаратный мир с СССР, наоборот, настаивал на прекращении борьбы на Западе и концентрации всех сил против большевизма. Однако Гитлер считал, что войну надо продолжать на всех фронтах. На некоторое время отношения партнеров стабилизировались.

Поражение Вермахта в Курской битве и начавшийся отход к Днепру снова осложнили положение Румынии. Гитлер же требовал от союзников дальнейшей мобилизации людских и материальных ресурсов. В своем письме от 25 октября он писал: «Настал решающий момент, когда мы всеми силами должны обеспечить нашим солдатам все для борьбы со стоящим у ворот Румынии противником». Румынское руководство, по мнению фюрера, должно было использовать все резервы для ведения войны, при этом не смея предъявлять никаких экономических требований к Германии.

В ноябре, когда были потеряны оборонительные позиции на Днепре, Гитлер потребовал от Антонеску незамедлительно направить на фронт новые дивизии: «Каждая румынская дивизия, прибывшая на фронт, даст мне возможность освободить немецкие дивизии для контрнаступления, что может оказать влияние на восстановление положения в районе Нижнего Днепра». Румынский маршал в ответ сетовал на большие потери и трудности. 15 ноября он писал фюреру: «В 1942 г. мы дали 26 дивизий с самым лучшим вооружением и послали почти всю тяжелую артиллерию. На Дону и под Сталинградом мы потеряли 18 дивизий, а остальные восемь дивизий были измотаны на Кубани. Кроме того, семь наших дивизий в настоящее время отрезаны в Крыму». Антонеску также жаловался на трудности военно-экономического характера. Он отмечал откровенно низкие боевые качества своих войск.

Фюрер и румынский диктатор маршал Ион Антонеску

Тем временем румынское руководство не прекращало поиска путей выхода из войны. Впрочем, все попытки натыкались на требование о немедленной капитуляции и выступлении против немцев. И опять Гитлер знал об этом. Учитывая опасность внезапного выхода Румынии из войны, он в январе 1944 г. приказал разработать план оккупации страны. В его рамках под видом усиления противовоздушной обороны Плоешти туда были направлены дополнительные части. В общей сложности германский контингент в Румынии насчитывал почти 100 тысяч человек, что, несомненно, являлось гарантом ее союзной верности.

В конце февраля состоялась новая встреча Гитлера с Антонеску, на которой фюрер пытался убедить партнера по «Оси» в неприступности Атлантического вала и обещал любой ценой удержать Крым.

Но ситуация на фронте продолжала ухудшаться. Несмотря на отчаянные усилия немцев, советские войска форсировали реку Прут и вышли к румынской границе. В этих условиях 23–24 марта в FHQ состоялись новые переговоры двух диктаторов. Гитлер вновь пытался зарядить маршала оптимизмом, обещая предпринять крупное контрнаступление с целью преградить русским путь в Румынию. Кроме того, он нарисовал радужную картинку «решительных перемен» в пользу Германии, которые вскоре должны произойти на Восточном фронте. Фюрер твердо обещал, что группа армий «Зюд» ни в коем случае не подпустит Красную Армию к румынским границам.