Неандертальский томагавк в астроархеологии - Александр Розов

— Примерно через 28 минут, квестор… Разумеется, если не будет протеста Жюри.

— Понятно, — повторил квестор, снова воспользовался оранжево-желтым палмтопом, и добавил, — У Жюри нет оснований для протеста. Мы рекомендовали властям резервата срочно эвакуировать людей из своего аэропорта и с других указанных вами объектов.

Вскоре, в небе над Западной Европой.

Маневровый модуль реэмиттера напоминал экзотический цветок с шестью бархатно-черными лепестками и серебристой сердцевиной. Реально, сердцевина была размером с олимпийский стадион, а лепестки могли бы (теоретически) накрыть небольшой город. Черный цветок плыл на высоте около тысячи километров над нежно-лазурной Землей, и выглядел совершенно безобидно. Даже когда обращенная к Земле изящная чашечка эмиссионного элемента (около ста метров в радиусе) на миг включилась, со стороны невозможно было заметить никаких ярких спецэффектов. Правда, если бы сторонний наблюдатель догадался в этот миг глянуть на Землю, а точнее — в конкретную точку на поверхности Земли, он уловил бы коротко вспыхнувшую искорку в западном секторе Европейского континента, на продолжении той воображаемой ноги, которая обута в модный итальянский сапог. Потом, на месте этой искорки возникло неопрятное бурое пятнышко — будто кто-то капнул соевым соусом на пеструю скатерть. И все.

А с поверхности Земли все выглядело совсем иначе. В центре ясного утреннего неба внезапно мигнуло что-то вроде чудовищной фотовспышки, отразившейся тысячами нестерпимо-ярких зайчиков от стеклянных и металлических элементов всех зданий аэропортового комплекса. Затем раздался глухой хлопок, смешанный с чем-то вроде оглушительного звона на басовой ноте. Рассыпались железобетонные конструкции, провалились крыши, вспыхнула мгновенно высохшая трава и деревья, лопнули, как мыльные пузыри, яркие автомобили, и цистерны с топливом, и брошенные на ВПП авиалайнеры… К небу взметнулись языки рыжего пламени, рассыпая мириады искр, взвихрилось что-то красно-бурое, на манер торнадо, подсвеченного изнутри красным прожектором, а затем все накрыла быстро расползающееся черно-коричневое облако непроницаемого дыма, из глубины которого доносились хлопки, треск и шипение.

А далеко в небе, на высоте примерно тысяча километров черный цветок с серебристой сердцевиной уплывал на северо-запад, в сторону Гренландии, медленно (как могло бы показаться космическому наблюдателю) огибая Земной шар, чтобы через полтора часа, согласно правилам орбитальной механики, снова оказаться над Цюрихом…

Это же время.

Зондские острова.

Островок Просперити.

Человек, лично не знакомый с магистром Шинрю, вряд ли мог бы поверить, что на свете бывают такие круглые люди. Магистр был так кругл, что казалось, он произошел не от древних обезьян-дриопитеков, как обыкновенные люди, а от мифического славянского Колобка, но только с японскими чертами лица. При росте примерно метр семьдесят, он (магистр, а не Колобок) весил верный центнер. Но при этом, никакой дряблости, обычно свойственной людям с нездорово-избыточным весом, и почти идеальная осанка. Из-за толщины боков, вид сзади на позвоночник магистра напоминал ландшафт каньона. При быстрых движениях корпуса казалось, что каньон испытывает мощное землетрясение.

А в данный момент движения корпуса были быстрыми, потому что магистр увлеченно сражался в пинг-понг с Ойун. В начале матча казалось, что против молодой и верткой студентки у магистра Шинрю нет ни малейших шансов. Более того, было бы логично предположить, что толстый магистр просто не выдержит пяти партий подряд. Но…

…Матч начался, сразу после феерического финала пресс-конференции в Сониеро (разумеется, пестрая компания на Просперити смотрела все это online), и к финалу приближалась уже вторая партия, когда к площадке, где между четырьмя пальмами в стабильной тени находился стол, подошел бодрый и голодный магистр Омбоо. По обыкновению, он был голым, если не считать круглой шляпы размером с велосипедное колесо, и легких сандалий. На плече у магистра Омбоо сидела миниатюрная девушка-флифло (одна из его многочисленных подружек, дама сердца сегодняшнего дня).

— Посмотри А-уа-ее, что тут у нас происходит, — негромко сказал он, почесав ей спину немного ниже оснований крыльев (флифло специально подняла сложенные крылья так, чтобы удобно было чесать эту область).

— Азартно, — высказала свое мнение А-уа-ее.

— Азартно, — согласился Омбоо, и тронул за плечо Улана, внимательно наблюдавшего за игрой, — вы не подскажете, сэр, что здесь на кону?

— Вы не поверите, сэр, — ответил Улан, — на кону сорок часов консультаций по физико-математическому циклу против одной ночи любви.

— Почему же не поверю? Это очень естественно: два самых прекрасных человеческих стремления: к любви и к знаниям.

Парень-флифло, сидевший на верхушке одной из пальм, педантично уточнил:

— Физику и математику ставит Шинрю.

— Вот, спасибо, Ух-хе! — магистр Омбоо отвесил в сторону пальмы поклон, придержав сидевшую у него на плече А-уа-ее, чтобы она не шлепнулась, — Огромное спасибо! А я подумал, что Шинрю ставит ночь любви. Хорошо, что ты меня поправил!

— Нет проблем, — отозвался флифло, — я знал, и поделился.

— Ты настоящий друг Ух-хе, — сказал ему Омбоо, — а если ты бросишь Пухпуху несколько спелых кокосов, то будешь совсем большим другом. Я думаю, игроки проголодаются.

— Сейчас, — согласился парень-флифло, — лови, Пухпух!

Домашний робот, похожий на гибрид кузнечика и кенгуру, последовательно поймал передними лапами четыре увесистых ореха, сказал: «Благодарю, сэр Ух-хе, вы очень любезны», и прыгнул на веранду, творить недавно изобретенный салат из кокосов с сырыми бататами и гигантскими креветками под кукурузным маслом.

Магистр Омбоо убедился, что «процесс пошел», и бросил взгляд в сторону берега, где полдюжины флифло вместе с Люми увлеченно перебрасывались на мелководье яркими пластиковыми «летающими дисками» нескольких разных конфигураций. Две девушки флифло возились в ласковом прибое с четырьмя мелкими киндерами.

— По-моему, сэр Улан, ваши летательные игрушки пришлись ребятам по сердцу. А кто придумал привезти в качестве подарков именно это?

— Идея моя, — ответил монгольский программист, — но с подачи сестрички. Она, как бы, навела меня на мысль, что подарки должны быть именно такие, которые соответствуют некрупным автономно-летающим людям… Ух, какая тяжеловесная фраза получилась.

— Зато очень информативно, — заметил Омбоо, — да, у вас замечательная сестра. Но, мне кажется, в пинг-понге против магистра Шинрю у нее нет шансов.