Обреченные (СИ) - Белов Вольф Сигизмундович

Про себя Анна признала правоту Михаила, это немного успокаивало. В самом деле, если Игорю выписан штраф, да еще такой огромный, что враз опустошил весь его счет, обязательно должно прийти уведомление. А раз его не было, значит, Игорь действительно попал в список на утилизацию по ошибке. Лишь бы эта ошибка была своевременно обнаружена теми, кто ответственен за составление таких списков. Только вот можно ли надеяться, что такое случится?

— Наверное, ты прав, — кивнула Анна, соглашаясь с мужем. — Но все равно не хотелось бы, чтобы уведомление о штрафе пришло неожиданно.

— Если такое произойдет, это будет заслуженно, — хладнокровно произнес Михаил. — Никого не наказывают просто так.

— А если вдруг произойдет ошибка? — спросила Анна, почувствовав удачный момент, чтобы повернуть разговор в нужное русло. — Может ведь такое случиться?

— Совершенно исключено, — возразил Михаил. — Система совершенна, в ней не бывает ошибок.

— Ты в этом уверен? — не успокаивалась Анна.

— Конечно. Ты сама это знаешь. Послушай, что говорят по телевизору.

Михаил кивнул в сторону телеэкрана, где начиналось очередное обсуждение важных проблем в жизни города, вернее, почти полного их отсутствия, на ежевечернем ток-шоу.

— Если вдруг тебе придет уведомление о крупном штрафе, ты даже не усомнишься, что наказан справедливо? — спросила мужа Анна. — Даже если не совершил никаких проступков.

— Если есть наказание, значит, есть и вина, — все с тем же непробиваемым спокойствием ответил Михаил. — Руководство точно знает, кого наказывать, а кого поощрять. Наша обязанность — выполнять в точности все распоряжения и с благодарностью принимать возможность служить на благо обществу.

Анне вдруг подумалось, что с тем же успехом можно было разговаривать и с телевизором, от него она услышала бы то же самое. Настолько ли разумен муж, как ей казалось? Почему сейчас вдруг создалось впечатление, что собственных мыслей в его голове совсем нет? А может, это с ней что-то не так? Вон и сын абсолютно спокоен, все воспринимает как должное. Да и все, кого она знает, воспринимают окружающую действительность точно так же. Не могут же все вокруг сойти с ума и только она одна сохранила ясность рассудка.

— Даже если придет уведомление об утилизации кого-либо из нас? — спросила Анна.

Казалось бы, уж такой вопрос должен был хоть как-то растормошить Михаила. Однако он даже не повел бровью:

— Ты сама знаешь, что это невозможно.

— И тем не менее, — настаивала Анна. — Ты согласишься с таким решением руководства?

Вместо мужа неожиданно ответил Игорь.

— Если утилизация одного члена послужит на благо всего общества, он должен с гордостью принять такую участь, — выдал сын фразу, явно услышанную на занятиях в школе.

— Именно так, — подтвердил Михаил. — Сплоченность народа и готовность каждого жертвовать собой на благо всех ведет к стабильности и процветанию общества в целом.

— Легко так говорить, пока это не коснулось тебя лично, — заметила Анна. — Вы готовы к такой жертве? Не на словах, а на деле?

— Я готов, — снова первым ответил Игорь.

Он встал из-за стола, загрузил тарелку и чайную чашку в отсек посудомоечной машины и объявил:

— Я иду спать. Спокойной ночи.

— Действительно, засиделись мы, — согласился с ним Михаил. — Пойдем дорогая.

В спальне, достав из настенного шкафчика стандартный набор лекарственных препаратов, он предложил жене:

— Наверное, тебе стоит увеличить дозу. Ты сегодня какая-то нервная.

— Просто устала, — отозвалась Анна.

Запив таблетки, прописанные корпоративной инструкцией для поддержания здоровья, оба улеглись в постель.

Некоторое время Анна лежала с открытыми глазами, глядя в темноту перед собой.

Что происходит вокруг? Куда так стремительно подевалась та стабильная уверенность, в которой она пребывала всю жизнь? Что с ней не так? Почему больше не получается принимать действительность так спокойно, как это делают все? Может, действительно стоит принимать больше успокоительных препаратов на ночь? Да и днем не помешает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но ведь никакие таблетки не решат создавшейся проблемы.

— Они заберут нашего сына, — обреченно произнесла Анна.

Ответом послужило сонное сопение мужа. Анна закусила губу. Похоже, она ошиблась в Михаиле, ждать от него совета бесполезно. И как это она раньше не замечала, что вся его разумность и уверенность в себе построены лишь на слепой вере в непогрешимость руководства корпорации? И сын стал точно таким же. Да что там, до недавнего времени она и сама была такой. До того момента, когда поймала на себе взгляд того парня из соседнего сектора пассажирской платформы. Именно с него началось ее смятение, сомнения в справедливости устройства общество. Он словно подтолкнул, единственный искренний и живой среди безликой и равнодушной серой массы. Кто знает, если бы не тот взгляд, внезапно породивший бурю чувств, быть может, и сейчас на вероятную утилизацию собственного ребенка Анна реагировала бы не столь эмоционально.

Что же ей делать, что предпринять? Ночь может стать бессонной и долгой…

глава пятая

Утро началось, как обычно: дежурные и бездушные приветственные фразы после подъема, безвкусный завтрак… Может, напрасно Анна изматывала себя всю ночь, лишь на краткие мгновения проваливаясь в сон, где на смену ее фантазиям на грани бреда относительно дальнейшего развития событий наплывали не менее бредовые видения: маленький сын в окружении безликих гвардейцев, взгляд на перроне, уверенные крепкие объятия мужчины, внушающие чувство защищенности, но это не руки Михаила, улыбчивая физиономия Мика…

Сигнал идентификатора у входной двери заставил Анну вздрогнуть. Сейчас она не ожидала ничего хорошего от поступающих на него сообщений. Каждую секунду молодая женщина ожидала этого сигнала, леденея от ужаса, и все же он прозвучал неожиданно. Прежде, чем Анна успела сообразить, как ей поступить, у двери оказался Игорь.

— Кому сообщение? — поинтересовался Михаил, поднимаясь из-за кухонного стола.

— Мне, — спокойно ответил Игорь. — Я должен явиться на пункт правопорядка.

У Анны потемнело в глазах. Вот оно, то самое, что сводит ее с ума уже почти целые сутки. Ничего не разрешилось само собой, чиновники не заметили свою ошибку, они хотят забрать ее сына. Зачем она пыталась обмануть сама себя, фантазируя о справедливости? Вспомнился холодный, почти презрительный взгляд жены Генриха. Никому из этих людей нет дела до них, обитателей рабочих высоток. Система заберет ее мальчика и уничтожит, равнодушно, без всякой жестокости, просто потому, что она такая, потому, что так считается правильным.

— Зачем тебе туда? — с трудом выдавила Анна. — Ты ничего не совершил.

— Не знаю, — Игорь пожал плечами. — Там скажут.

— Надо, значит, надо, — спокойно вынес свой вердикт глава семьи. — Зря не вызовут.

Анна закусила губу. Два бездушных идиота, такие же бесчувственные, как и все вокруг, даже не пытаются понять, что происходит. Ну нет, она так просто не сдастся.

Анна поднялась из-за стола, отодвинула мужа в сторону и схватила Игоря за руку.

— Иди-ка сюда, — распорядилась она, набирая на сенсорной клавиатуре идентификатора команду.

— Ты что делаешь, дорогая? — недоуменно спросил Михаил.

— Хочу проверить. Давай руку.

Анна сама приложила ладонь сына к считывающему устройству идентификатора. Текст, появившийся на экране, извещал, что личный счет обладателя номера абсолютно пуст.

— Что это значит? — еще более недоуменно пробормотал Михаил, прочитав извещение.

Вся уверенность мужа улетучилась, но выглядел он не встревоженным, а полностью растерянным, даже жалким. Анне подумалось, что тот, в ком она всегда заставляла себя видеть надежную опору, не способен ни понять, ни осознать, ни предпринять что-либо. Остро почувствовалось собственное одиночество, а осознание того, что чувство это она испытывает в кругу родных, сводило с ума.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Анна вцепилась в плечи Игоря и прижала его к себе.