Обреченные (СИ) - Белов Вольф Сигизмундович

В списке не значилось никаких имен, только ряды цифр, идентификационные номера граждан. Кто эти люди? Чем заслужили окончание срока жизни? Недобросовестным исполнением трудовых обязанностей, халатным отношением к собственным счетам или еще чем-то? Интересно, есть ли среди этих безымянных цифр тот парень с перрона? Сегодня утром Анна снова не увидела его среди ожидающих. Может, он уже подвергся утилизации и ей больше никогда не суждено встретиться с ним взглядом.

Пробежав глазами по строкам, Анна замерла. Один из номеров показался ей знакомым. Но возможно ли это? Сейчас она не смогла бы поручиться, что помнит этот номер наизусть, но цифры, их порядок, кажутся такими знакомыми. Не может быть. Она что-то перепутала.

Анна зажмурилась, пытаясь вспомнить, когда видела этот набор цифр в последний раз. Пребывая в почти полностью автоматизированной среде, не имеешь нужды вводить персональный идентификационный код вручную, даже запоминать свой собственный гражданский номер нет необходимости, достаточно просто приложить ладонь к считывающему устройству, и система сама узнает всю информацию о носителе. И все же на некоторых устройствах при считывании номер отображается. Определенно, Анна знает этот порядок цифр. Или ей только так кажется? Человек не компьютер, он не может помнить все, может что-нибудь перепутать. Но если нет?..

Анна снова вгляделась в строку документа. В глазах зарябило, цифры прыгали, менялись местами, расплывались кляксами. Нет, она что-то путает. Это эмоции. Наверное, стоит увеличить дозу успокоительного перед сном, чтобы не мерещилось всякое. В этом списке не может быть номер ее сына. Игорь слишком молод, он еще физически не мог исчерпать кредит баллов, зачисленный на его счет при рождении, Анна сама периодически проверяет состояние его счета. Не мог и совершить проступок, влекущий за собой столь внушительный штраф, что способен полностью опустошить счет, в подобном случае родителей немедленно поставили бы в известность.

Но почему же этот номер кажется таким знакомым? Снова и снова Анна выстраивала в уме известный ей порядок цифр, и раз за разом все они совпадали с номером в строке документа. Наверное, произошла какая-то ошибка. Конечно, чиновники из департамента статистики и демографии не могут ошибаться, но…

Мысли путались, в голове появилась такая тяжесть, что даже глазам стало больно. Не стоит ли попросить совета у Генриха? Он кажется добрым и отзывчивым человеком, каким и должен быть чиновник. Может быть, он разберется в этой ошибке. Да, стоит подождать Генриха.

А если он сейчас где-то в другом месте, где тоже есть такой компьютер в сети департамента, и он сможет поставить свою подпись там? Если сегодня Генрих не вернется или вернется слишком поздно? Закончив сегодня работу, Анна покинет этот дом и больше у нее не будет никакой возможности встретиться с чиновником и попросить о помощи.

Мысли совсем переплелись в жуткий клубок. Ошибается ли она? Могли ли ошибиться чиновники из департамента? Что она может предпринять сейчас?

А если бы этого файла вообще никогда не было? Просто не было и все? Пара нажатий клавиш, и документ отправится в корзину, еще пара движений, и исчезнет с этого компьютера навсегда. О чем она только думает, это же самое настоящее преступление! Даже уничтожение рядового отчета о проделанной работе сотрудниками низшего звена повлекло бы серьезные последствия, а тут такой документ. Люди, что стоят за безликими номерами, наверняка заслужили свою участь, она не вправе вмешиваться в решение высоких чиновников. Но сын… Он точно попал в список по ошибке. Возможно, какой-то сбой в системе. Когда ошибка вскроется, ее поймут и не станут наказывать слишком строго. Но даже если наказание будет настолько суровым, что полностью опустошит ее личный счет, она должна выиграть хоть немного времени для Игоря.

На смену бушующему потоку мыслей внезапно пришла полная пустота. Что она делает, зачем, каковы будут последствия?.. В голове в этот момент не было ничего. Анна просто протянула руку к клавиатуре. Через пару секунд документ исчез с экрана.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Анна отступила от стола. По спине пробежал неприятный холодок. Теперь она стала преступницей. Что ждет ее? Впрочем, это совсем неважно. Гораздо более тревожила судьба Игоря. Что ожидает его? Все произошедшее, несомненно, результат ошибки, ее обязательно исправят, но не повторится ли такое снова? Раньше почему-то никогда не задумывалась о том, насколько хрупкой может быть человеческая жизнь, судьбу которой вершит компьютерная программа. Или не только программа? Но ведь чиновники не могут ошибаться, сама должность обязывает их заботиться о каждом гражданине, проживающем в городе, наказания достойны только виновные.

Все так же пятясь, Анна покинула кабинет. Послышался шум, все пространство дома огласилось веселым криком: через холл пробежал Мик, крикнув на бегу:

— Привет, Анна!

Анна едва успела поздороваться в ответ. Вслед за мальчишкой появилась его мать. Сегодня на женщине было совсем другое платье, да и прическа была уложена иначе. В любой другой момент Анну удивило бы такое разнообразие, но сейчас отяжелевший мозг был неспособен думать ни о чем.

Смерив Анну холодным взглядом, женщина произнесла:

— Вы еще не закончили?

— Уже заканчиваю, — поспешила заверить ее Анна.

Женщина направилась было к одной из многочисленных комнат, но Анна решилась задержать ее:

— Позвольте задать вопрос.

Лицу тут же стало жарко. Не ведет ли себя Анна слишком дерзко? Но отступать уже поздно, она и сама не поняла, как осмелилась обратиться к хозяйке дома.

Оглянувшись вполоборота, жена Генриха все так же холодно сказала:

— Попробуйте.

Анна нервно сглотнула и выдавила:

— Когда вернется ваш муж?

Тонкие брови женщины удивленно изогнулись:

— Зачем он вам?

К встречному вопросу Анна не была готова, лицу стало еще жарче. С трудом совладав с собой, она ответила:

— Я должна сдать работу заказчику.

Пожалуй, такой повод звучал вполне естественно, не зря именно он первым пришел в голову.

Женщина пожала плечами:

— Сегодня он вернется поздно, ближе к ночи, так что можете не ждать. Просто заканчивайте и возвращайтесь к себе. Если будет нужно, мы подадим новую заявку.

Посчитав разговор законченным, женщина покинула холл. Анна выдохнула. Кровь отлила от лица, в висках снова запульсировала боль. Опасения оправдались, обсудить свою проблему с Генрихом ей не удастся. Может, стоит посоветоваться с его женой? Она женщина, она мать, она должна понять ее чувства.

Но вспомнив холодный взгляд, почти на грани презрения, Анна тут же усомнилась в целесообразности такой идеи. Как такое может быть? Чиновники и все их окружение всегда проявляют заботу о народе, чем выше должность, тем больше чуткости к нуждам населения. Именно так утверждают ведущие программ и теленовостей, это же не может быть ложью. Но почему так сложно увязать в мыслях непреложную истину с обликом жены Генриха? Анна явно чего-то не понимает. Конечно, она простой человек и не должна разбираться в подобных вещах. Все, что нужно для нее, ее семьи других таких же семей, давно определено руководством корпорации. Только там способны разобраться, что и кому необходимо, кто и чем должен заниматься, что кому стоит знать.

Как же ей, все-таки, встретиться с Генрихом? Может быть, внести такое изменение в основную программу, чтобы система снова полетела прямо сегодня же вечером? Такое Анне по силам. Но, скорее всего, Анну признают неквалифицированным специалистом, оштрафуют, а сюда отправят другого наладчика. А когда вскроется, что неполадка является следствием откровенного саботажа, это еще более усугубит ее положение, которое и без того уже хуже некуда.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Нет, что бы ни было, Анна должна выполнить свою работу качественно. Ее усердие наверняка зачтется. Если бы только не этот список. Много ли времени выиграла она своим поступком? Как скоро в департаменте заметят пропажу одного из документов? Собственно, он никуда и не пропал, все так же болтается в системе, просто пока остается не заверен Генрихом, Анна стерла его только из компьютера чиновника. Может, стоило влезть в систему и вообще отменить документ или хотя бы исправить список, вычеркнуть из него номер Игоря? Сделать такое с компьютера Генриха наверняка возможно. Анне, конечно, никогда не приходилось заниматься ничем подобным, но как-нибудь разобралась бы. Плохо, что такая мысль не пришла в голову чуть раньше. Но еще гораздо хуже, что такая мысль вообще пришла в голову. Она думает о самом настоящем преступлении против общества, как о поступке, возможном для себя.