Узбекистан на историческом повороте - Леонид Левитин

Ошская трагедия

И был Ош. Подробно писать сейчас об ошских событиях июня 1990 г. не считаю для себя возможным по многим причинам. Напомню, что тогда только за два дня, по свидетельству Аскара Акаева, в межнациональной бойне бессмысленно погибли сотни узбеков и кыргызов. Республику чудом удалось спасти от второго Карабаха. Помогла четкая позиция президента Каримова.

На юге Кыргызстана живет более шестисот тысяч узбеков. Почти каждый из них имеет родственников в сопредельных районах Узбекистана. Десятки тысяч людей, с оружием и без, стали собираться на границах двух республик под лозунгами защиты своих братьев. Их с трудом сдерживали армейские подразделения, срочно переброшенные из центральных районов России. Обстановка накалялась с каждым часом.

В этой поистине критической ситуации Каримов заявил, что, пока он президент, ни один узбек не перейдет границу Кыргызстана с недобрыми намерениями, что он не допустит никакой мести, чем бы она ни была вызвана. И он предотвратил трагедию, используя все доступные президенту средства. Какой удивительный нравственный подвиг! И как редки они в современном мире.

Карлайл по поводу ошских событий говорил, что Узбекистан и Кыргызстан взаимно заинтересованы в том, чтобы обстановка в Ошской области оставалась стабильной. К этому всеми силами стремится Каримов, чтобы не допустить трагедии, подобной той, которая внезапно разыгралась в июне 1990 г.

Тогда он мудро не позволил узбекским сепаратистам осуществить их цели в отношении Оша. Вряд ли какой-либо другой узбекский лидер смог бы сделать подобное. К сожалению, роль Каримова в предотвращении кровавого этнического конфликта в Оше и во всей Ферганской долине не была отмечена на Западе, что крайне несправедливо.

В марте 1991 г. Каримов прилетел в Ош для подписания договора о дружбе и сотрудничестве между Узбекистаном и Кыргызстаном.

Вдоль всей дороги из аэропорта и на улицах города тысячи людей приветствовали Каримова. Это был никогда не виданный мною, ни до, ни после, массовый энтузиазм и восторг по поводу приезда государственного деятеля. Люди с цветами, а был, напомню, март, выбегали на проезжую часть улиц, бросали букеты под колеса автомобиля, в котором ехали лидеры двух республик. Кортеж то и дело останавливался в толпе.

Во время одной из остановок Каримов и Акаев вышли из автомашины. Их сразу окружила плотная толпа. Говорили слова благодарности, сажали на руки Каримову маленьких детей. Какой-то старик обнял его и плакал на груди. После подписания договора в областном театре состоялся концерт кыргызских и узбекских артистов. Когда Каримов и Акаев вошли в зал, присутствующие стоя устроили им овацию, которая не стихала минут пятнадцать. Кыргызы, узбеки, русские выражали президентам свою признательность, благодарность за избавление их от крови и пожаров, от убийств и насилия, за то, что они вернули мирную жизнь. Это было удивительным проявлением народной любви. Один из немногих звездных часов, выпадающих на долю людей.

Вечером на прощальном ужине в аэропорту Каримов был молчаливым и даже грустным. Долго собирался с мыслями, прежде чем начать говорить. Проявление восторженной благодарности жителями Оша очень взволновало его. Он сказал следующее: "Меня сегодня здесь так сердечно приветствовали. Однако чувства людей по отношению к руководителям государства очень скоротечны, а ведь по-человечески трудно пережить, когда любовь и признательность народа сменяется равнодушием или, что еще хуже, пренебрежением. Вот что меня заботит: как достойно прожить отпущенные годы на посту президента".

Когда я получил возможность рассказать обо всем этом на симпозиуме "Центральная Азия и мир" в Гарвардском университете 13 июня 1996 г., в зале, где участники симпозиума в это время обменивались репликами, то и дело отвлекаясь от выступлений, наступила полная тишина. И тишина эта была тоже данью уважения Каримову, его человеческому и государственному подвигу.

Думаю, что такого же признания заслуживает вклад Каримова в прекращение гражданской войны в Таджикистане. Об этом написано достаточно много. Расскажу в этой связи только об одном случае.

На заседании глав СНГ 6 июля 1992 г. (я был на нем в качестве члена делегации Кыргызстана) Каримов при обсуждении повестки дня сказал, что сегодня для всего СНГ главный вопрос - гражданская война в Таджикистане. Как остановить эту войну? Что могут сделать для этого страны СНГ? Тогдашний руководитель Таджикистана Рахман Набиев очень болезненно воспринял эти слова Каримова и высказался в том смысле, что именно он, и никто иной, вправе делать подобные заявления, что это их, таджиков, дело и горе. Каримов возразил Набиеву: "Если вы не сочли нужным поднять этот вопрос первым, я сделал это по праву президента соседней страны, связанной с Таджикистаном общей историей и общей кровью. И вообще, если где-то гибнут люди, это касается всех и каждого. Чужого горя не бывает, если мы хотим остаться людьми. Иначе зачем мы все здесь? Зачем существует СНГ?" Я отчетливо помню эти слова Каримова и то, как они буквально перевернули весь ход заседания.

В декабре 1991 г. Каримов побеждает на всенародных президентских выборах, которые, в отличие от Кыргызстана и Казахстана, проводились на альтернативной основе. За него было подано 86% голосов. Его конкурентом был лидер Демократической партии "Эрк" ("Свобода") Мухаммед Салих, набравший 12,6% голосов. Западные аналитики писали потом о том, что противники были фактически далеко не равны на этих выборах, что на стороне Каримова находилась вся всесильная государственная машина и т.п.

Все это, возможно, и так. Однако ни один объективный наблюдатель не смог бы возразить против того, что все то, что успел Каримов сделать за два с половиной года на посту главы государства, люди оценили по достоинству, что уже в это время популярность Каримова в народе была так велика, что иного результата при голосовании быть не могло. Выборы стали фактом народного признания.

Мусульманин ли Каримов?

В начале октября 1999 г., во время государственного визита Каримова в Киев, он дал интервью обозревателю газеты "Время", который спросил Президента Узбекистана, почему именно его радикальные исламисты называют своим главным врагом и вообще не считают мусульманином?

Каримов ответил: "Я мусульманин, я ношу Аллаха в сердце. Узбекистан страна, где 82 процента населения мусульмане. К сожалению, у нас есть прекрасная база для одурманивания людей, в первую очередь молодежи, серьезно не знающей своей религии. Поэтому в сентябре этого года мы открыли в Ташкенте Исламский университет, при котором будет создан лицей для абитуриентов. Наш народ дал миру великих исламских философов и мыслителей. Не буду называть всех имен, возьмите хотя бы имама аль-Бухари, великого собирателя хадисов, жизнеописаний нашего пророка Мухаммеда. Где он сегодня покоится? В Самарканде! А кто создал сегодня там комплекс, которому приезжают поклоняться десятки тысяч людей всего мусульманского мира? А кто облагородил могилу Накшбанди, могилу Ат-Термези, многих других... Я посвятил себя этому делу!"

"Рискну заметить, - сказал корреспондент, выслушав этот ответ, - что многие из тех, кто считает себя истинным приверженцем ислама, отказывают вам в праве быть наследником этой религии, поскольку все, что вы делаете, утверждают они, неискренне".

"В Коране, - ответил Каримов, - никому не дано права определять мусульманин человек или нет. Только один Аллах определяет это.

Однажды в иранской прессе начали писать про меня подобную чушь. Это было тогда, когда я занял особую, самостоятельную позицию в связи с политикой Тегерана. Я встретился в то время с министром иностранных дел Ирана Велаяти и задал ему вопрос: "Вы считаете себя истинным мусульманином?" - "Да, - отвечает он, - я истинный мусульманин. Я выполняю все пять заветов, наказанных мусульманину". - "Скажите, - спрашиваю его, - а кто имеет право давать оценку, истинный вы мусульманин или нет?" Он на этот вопрос мне не ответил, хотя и очень знающий ислам человек".

Действительно, если у шиитов миссию пророка в известной мере выполняют видные представители духовенства, носящие титул аятоллы, то главный постулат суннизма в том и состоит, что после смерти пророка никто из людей не может исполнять роль посредника в отношениях с Богом. Божественную волю можно выявить, изучая Коран, предания о жизни пророка, суждения по аналогии и учитывая мнение мусульманской общины.

Признанные в исламском мире мыслители утверждали, что претворение шариата в земных делах предполагает не столько жесткое следование его нормам, сколько разумное решение любых проблем в духе постепенности, умеренности, поиска компромисса и уважения к власти.

Эти исходные постулаты политического ислама должен разделять каждый мусульманин и помнить аят Корана: "О вы, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху и повинуйтесь Посланнику и обладателям власти среди вас" (4:59).