Узбекистан на историческом повороте - Леонид Левитин

Вообще, надо сказать, я в то время чувствовал, что вокруг меня сжимается кольцо отчуждения. Руководство отторгало меня. Мое дальнейшее пребывание в Ташкенте становилось все более нежелательным.

Вот вкратце то, что предшествовало моей ссылке в Кашкадарьинскую область. Меня так спешно убрали из Ташкента, что даже нарушили существовавший тогда порядок. Я не только не стажировался, точнее сказать, не проверялся в аппарате ЦК КПСС, но даже утвержден был на заседании Политбюро заочно.

Народ в Кашкадарьинской области принял меня не то что настороженно, а как-то безразлично. Два моих предшественника скомпрометировали себя. Один покончил с собой, боясь ответственности за какие-то неблаговидные дела, другого посадили. Некоторые люди говорили: "Новый первый секретарь, наверно, такой же, как прежние". У меня была главная задача: завоевать доверие людей. И я счастлив, что мне это удалось.

Три года я жил в комнате прямо в здании обкома. Три года аскетической жизни. Работал, в буквальном смысле слова, день и ночь. Без ложной скромности скажу: кое-что удалось сделать. Но самое главное для меня, что никто в области не мог сказать, будто Каримов нечестный человек. Я горжусь этим".

И еще одна запись из моего архива. Во время нашей общей встречи с Каримовым летом 1994 г. Карлайл, в частности, спросил: "Господин президент! В западных газетах пишут, что Каримов коммунистический президент, яркий представитель партноменклатуры, а Акаев - демократ по происхождению. Как вы можете прокомментировать это?"

Каримов в ответ заметил: "Между прочим, Акаев пришел на руководящую партийную работу раньше меня. Он, насколько я помню, в конце 1985 года был назначен заведующим отделом науки и вузов ЦК компартии Киргизии. А если по существу, то мои критики в вашей стране, по-видимому, не представляют себе качественный состав партаппарата в Советском Союзе в восьмидесятые годы. Коммунистический режим уже не мог существовать без людей компетентных, обладающих специальными знаниями в области экономики, финансового дела, сельского хозяйства, промышленности. Скажем так, без технократов. Именно среди них были те, кто, занимая далеко не низкие официальные посты, выступал против господствующих идеологических догм, за качественные перемены в партии и в стране. К числу этих людей я причисляю и себя.

Не посчитайте меня нескромным, но хочу сказать, что, когда я был министром финансов Узбекистана, бывший союзный министр финансов Василий Федорович Гарбузов, очень уважаемый в финансовом мире человек, выделял меня как профессионала, компетентного в своем деле, для которого главным в работе является не политическая конъюнктура, а финансовые приоритеты. Я это говорю, чтобы мысль свою обосновать: технократ я".

Известный в семидесятых-восьмидесятых годах драматург Александр Гельман написал в то время ряд пьес и киносценариев, где героями были партийные работники из когорты, в которую входил Ислам Каримов. В интервью, уже в октябре 1999 г., Гельман сказал, что сегодня к этим людям относятся с не меньшим уважением, чем в те годы, что именно они спасали авторитет партии, а в конечном счете обеспечили демократические и рыночные реформы во всех посткоммунистических странах. Целиком с ним согласен.

Лидер явного предназначения

Когда Ислам Каримов оказался у руля власти, Узбекистан стоял у пропасти, у последней черты. И казалось бы, никто уже не способен повернуть трагический ход событий. Он пришел к власти в качестве человека, призванного безотлагательно спасти страну. Поэтому я бы назвал его политическим лидером явного предназначения.

Термин этот позаимствован мною из американской истории. Его ввел в оборот в 1845 г. известный нью-йоркский публицист Джон О'Салливен, когда писал об 11-м президенте США Джеймсе Полке как о ярчайшем выразителе духа времени, как об инструменте, с помощью которого провидение осуществляло свою цель. Не берусь судить, верна ли была оценка названного президента. Но выражение мне показалось достаточно точным.

Дело в том, что многие российские и западные политологи и журналисты, специализирующиеся на проблемах постсоветского Узбекистана, пишут, что Каримов появился на вершине власти благодаря исключительно счастливому стечению обстоятельств. Хлопковое дело и жесткие андроповские чистки партийной номенклатуры республики освободили ему путь на самый верх партийной пирамиды, где при обычном течении дел сын простого служащего, за которым не стояло мощного клана, без крепких связей в республиканской партийной элите оказаться не мог.

Смею утверждать, что это по меньшей мере поверхностный вывод. Ведь и хлопковое дело, и андроповские чистки - лишь проявления общего кризиса системы, глубокого излома народной жизни. В такие переломные моменты истории необычайно усиливается потребность в харизматическом лидере, личности, наделенной исключительными качествами. Видный западный исследователь проблем политического лидерства образно заметил: "Великое событие всегда свадьба между лидером и временем". Добавим от себя: лидерство - это ежедневный плебисцит.

То, что Ислам Каримов стал во главе страны, не прилагая специально каких-либо стараний, - его предназначение. Это знак судьбы и момент истины и для Ислама Каримова, и для народа Узбекистана.

Древние мудрецы Востока считали, что каждый человек приходит в мир со своей судьбой и что у него есть, как минимум, шесть вариантов: от наилучшего до наихудшего. Словом, судьбу имеет каждый. Предназначение - удел очень немногих, тех, кто соответствует требованиям общественного времени, ритму политической жизни.

Предназначение - понятие, применяемое для описания человеческой практики, человеческого опыта, когда многое случившееся с человеком не является результатом его действий и воли, а как бы предопределено свыше. Предназначение определяет также биологические, психические, социальные качества этого человека. Предназначение вводит в дело протагонистов исторических трагедий и драм по каким-то ему только известным признакам, и замены здесь быть не может. В этом смысле, безусловно, прав исследователь шифров бытия немецкий философ Карл Ясперс, обозначивший историю полем вынужденного действа человека. Словом, предназначение вещь вполне трансцендентная.

В беседе с Каримовым на вопрос о том, смог бы он стать руководителем компартии Узбекистана при рутинном течении дел, он ответил: "Лично я исключаю такую возможность. Надо было иметь другой, чем у меня, жизненный путь, другой политический капитал, другие личностные качества. Во всяком случае, не иметь такого человеческого достоинства, которым я по своей природе наделен".

Итак, надвигающаяся катастрофа заставила Москву лихорадочно искать замену Рафику Нишанову. Дело было вовсе не в том, что того избрали председателем Совета национальностей Верховного Совета СССР. Было очевидно, что он по своим личным качествам не в состоянии изменить ход событий. Между тем поиски преемника из лиц, находившихся в первом эшелоне власти, не принесли успеха. Все они оказывались так или иначе замешанными в коррупции. Напрашивался такой же вариант решения вопроса, какой ранее был осуществлен при замене казахского лидера Динмухамеда Кунаева. Однако Политбюро ЦК КПСС, наученное горьким опытом алма-атинских событий декабря 1985 г., происшедшими там кровавыми массовыми беспорядками, не осмелилось пойти на этот шаг. Поиски продолжались в Ташкенте. Перешли ко второму эшелону. И из него предположительные кандидаты отпадали один за другим.

Так холодная осень срывает листья с деревьев. И только один лист в известном рассказе О.Генри храбро и мужественно противостоял бурным ветрам.

Там был нарисованный лист, а здесь живой. Только Ислам Каримов оказался волевым, компетентным, честным и неподкупным из всех потенциальных руководителей партии.

Был, правда, еще один соискатель, председатель Совета Министров Г.Кадыров - кандидатура наиболее приемлемая по должности. Все предыдущие первые секретари ЦК, от У.Юсупова до Р.Нишанова, до избрания на эту должность возглавляли либо правительство, либо Верховный Совет. Однако к Кадырову весьма прохладно относились в организационном отделе ЦК КПСС. Его поддерживал только тогдашний союзный премьер Н.Рыжков, чего, конечно же, было совершенно недостаточно.

Случай на Политбюро

Каримов вспоминает: "Как я стал первым секретарем ЦК компартии Узбекистана? Вышли на меня через Нишанова в первых числах июня 1989 года. Пригласили в Москву. Состоялись соответствующие встречи, беседы.

10 или 11 июня, сейчас точно не помню, пригласили на заседание Политбюро. Неожиданно для меня начались разного рода придирки со стороны Лигачева. И вообще тональность обсуждения, чего я тоже не ожидал, была не столько критической, сколько недоброжелательной и даже неуважительной. Тогда я, стоя на трибуне, сказал, обращаясь к Горбачеву: "Михаил Сергеевич! Снимите мою кандидатуру. Я вижу, что не устраиваю кое-кого здесь. (Имел я при этом в виду прежде всего Лигачева.) Предлагаю оставить еще месяцев на шесть Рафика Нишанова. Он наведет порядок, и после можно будет вернуться к вопросу о новом партийном руководителе Узбекистана. А мне разрешите уйти".