Осень, кофе и улики - Юлия Владиславовна Евдокимова

– Франко Фортунати.

– Здесь написано Ф.Фортунати. Федерико- второе имя моего племянника. Он решил, что оно звучит красивее, чем Игнацио.

– Вы хотите сказать, что это не Франко, прадед Игнацио, которому отец не позволил продолжить музыкальную карьеру? По крайней мере, так нам рассказал ваш племянник, когда он пришёл на станцию карабинеров.

Аурелио рассмеялся. – Мой дед Франко даже не знал, как звонить в церковный колокол. Игнацио написал эту ерунду.

– Но какое отношение имеет к этому Капотонди?

– Однажды Конфеттини сказал Игнацио, что если он хочет стать настоящим композитором, то должен поступить в консерваторию, и пообещал познакомить его со своим коллегой Капотонди, который, якобы, имеет связи и сможет помочь.

– Помог?

– Конечно, нет, иначе я бы сразу вспомнил его имя. Я объяснил Конфеттини, что Игнацио не может жить один и не потянет интенсивное образование, не надо вбивать ему в голову всякие глупости. Конфеттини все понял и больше не заикался о консерватории. А через месяц у Игнацио случился очередной нервный срыв и он больше не хотел ничего слышать ни о консерватории, ни о фортепьяно.

– А кризис случился не потому, что его не отпустили учиться?

– Может быть, но это слишком большая ответственность, отпустить его жить одного. Я его единственный родственник и не могу так рисковать его здоровьем.

– Я все понял, но это не объясняет, как работа Игнацио оказалась у Капотонди и почему он спрятал ноты. В доме убитого что-то искали. Не удивлюсь, если именно эту партитуру.

Фортунати повертел партитуру в руках: – Я даже не знал о её существовании… Орланда… вы же не думаете, что Игнацио имеет к убийству какое-то отношение?

– Мы ничего не думаем. Это странное убийство, странная история и единственное, что нам известно – ваш племянник первым назвал нам имя Капотонди, а преподаватель в это время уже был мертв. И племянник ваш пропал.

– Мой племянник странный, но я не поверю, что он может кого-то убить. Он не жесток. Я уверен, что он вернется, иногда он исчезал на несколько дней, а потом возвращался.

– Вы знакомы с его девушкой, Марчеллой?

– Марчеллой? Я не знаю, кто это. Я даже не знаю, есть ли у Игнацио девушка. Может он и это выдумал.

– Похоже, вы многого не знаете о своем племяннике.

На прощание Брандолини молниеносным движением уклонился от смертельного рукопожатия маслодела и попросил немедленно сообщить, если Игнацио вернется домой.

Он гнал в деревню на такой скорости, словно от этого зависела его жизнь. Желудок отчаянно просил помощи, марешалло Брандолини ужасно проголодался.

Глава 5.

Жизнь в деревне текла в эти дни настолько обыденно, насколько это было возможно. Теплая осень позволила жителям сидеть допоздна за столиками уличных кафе, не спеша прогуливаться по главной улице и площади. Как и в любом другом городке Италии passeggiata была важной составляющей повседневной жизни.

Когда на Италию опускается вечер, а купол собора на любимой площади становится темно золотым в уходящих лучах солнца, приходит время любимого итальянцами ритуала. Это вечерняя прогулка- passeggiata, неторопливый променад по главной улице города, обычно в пешеходной зоне, или вдоль набережной в приморских городах.

Старики усаживаются на стульчики вдоль главной улицы средневекового Чертальдо, или на скамейки на набережной Залива Сказок лигурийского Сестри Леванте, семьи ввинчиваются в узкие улочки чрева Неаполя, или выходят на длинную корсо Гарибальди в современной части Салерно в регионе Кампанья, парами и семьями прогуливаются жители пьемонтской Ароны на озере Маджоре между кафе и магазинами на виа Кавур – в каждом городке, в каждой деревне есть свое место для вечерней пасседжаты.

Здесь впервые «выводят в свет» недавно рожденного малыша, или без слов заявляют, что этот парень и эта девушка теперь вместе. Улыбки, приветствия, смех, флирт или – такое итальянское слово – corteggiare: обхаживать, уделять внимание с романтическим подтекстом.

Сюда, на улицу или площадь, выплескивается вся жизнь городка или деревни, попутно люди заходят в бары и ресторанчики, бутики и магазины. На вечернюю пасседжату одеваются элегантно, демонстрируя новые наряды, и даже старички к вечеру обязательно выходят в костюмах. Порой даже бордового цвета, чему совершенно не мешает наличие велосипеда где-нибудь в Эмилии-Романье.

В будние дни это время для общения после работы и перед ужином. По выходным в этом ритуале часто принимает участие вся семья, включая бабушек и тетушек, ведь воскресный вечер – это время увидеть и быть увиденным, встретиться со старыми друзьями и произвести хорошее впечатление на новых знакомых, да и незнакомцев, случайно встреченных.

Если вы хотите почувствовать вкус итальянской жизни, выходите в воскресение вечером на пешеходную улицу, или на набережную или на городскую площадь, в общем – на главное место пасседжаты по вечерам в этом городке и просто смотрите по сторонам. Вся итальянская жизнь – перед вами!

В Кастельмедзано 700, в Пьетрапертозе 800 жителей, но гомон на площади в час аперитива не слабее, чем в большом городе.

Новые граждане Пьетрапертозы, пригласившие на приветственный ужин всего двенадцать местных жителей, были главной причиной для сплетен. Всем было любопытно, что привело миланцев, а по другой версии туринцев в эти края, далекие от цивилизации. Говорили, что глава семьи – банкир, сбежавший с деньгами вкладчиков, мафиозо, скрывающийся от полиции. Все понимали, что эти версии не выдерживают никакой критики, но надо же что-то обсуждать! Никто не обиделся на количество приглашенных. Вычти из восьмисот жителей детей и стариков, матерей, сидящих с детьми, молодых людей, поздно возвращающихся с учебы, глав семей, работающих в соседних городах – так оно и получится, не больше пятнадцати человек. Тем более, что в список попали мэр, карабинер, местный врач, ну, и так далее – самые важные персоны в деревне.

– Больше никаких пирогов!

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал Брандолини, разглядывая Николетту. Она прекрасно знала, что на талии появилось несколько лишних килограммов, но разве расцвела, увидев в глазах импозантного седовласого карабинера искреннее восхищение!

– А ты всегда знаешь, что сказать, что мне в тебе и нравится! Узнал что-нибудь о семье Альбани? В деревне чего только о них не говорят!

– Насколько я знаю, синьора, у нее какое-то старинное и сложное имя, недавно заглядывала в кафе к Лоренцо. Но он мало что мог сказать.

– Лучше бы она зашла к Виталине. Через пять минут вся деревня знала бы не только рост и вес новой жительницы, но и ее семейное древо до десятого колена. Жаль, что Лоренцо на такое не способен.

– Он в любом