Плененная Виканом - Каллия Силвер

— Морган? — голос Раэски мягко пронесся по комнате.

Морган перевернулась, вода заволновалась вокруг нее.

— Ты можешь… помочь с волосами сейчас.

Инопланетянка подошла с тазом и неглубоким блюдом с чем-то, похожим на масло, но пахнущим едва уловимо цитрусом и чем-то более глубоким, вроде теплой смолы. Она двигалась с тщательной экономией, опустившись на колени у края бассейна, когда Морган повернулась к ней спиной. Прохладные пальцы собрали мокрые волосы Морган, разглаживая их ароматной жидкостью, прежде чем мягко распределить ее по прядям.

В прикосновении не было грубости, не было собственничества. Раэска обращалась с ее волосами, как с нежным шелком, ее движения были точными, почти благоговейными. Глаза Морган снова закрылись, не совсем от доверия, но от неохотного принятия того, что впервые с тех пор, как все началось, она могла сделать вдох без того, чтобы он застрял на полпути.

— Ты часто это делаешь? — спросила Морган тихо.

— Я готовила других к аудиенциям с Виканом, — передал переводчик. — Но никогда никого из твоего мира.

— Сколько других? — спросила Морган.

Пальцы Раэски замерли на мгновение, затем возобновили свои плавные движения.

— Не многих, — ответила она. — Виканы не заявляют права необдуманно.

Морган заколебалась, затем Раэска добавила с почтительным наклоном головы:

— Этот Викан — лорд Киракс — еще не заявлял права ни на кого как на свою собственную.

Имя ударило Морган, как физическая нота.

Киракс.

Оно пронеслось сквозь нее — чуждое, мощное, тяжелое.

Еще не заявлял права ни на кого как на свою собственную.

Пульс сбился.

Она не стала спрашивать больше. Она не была уверена, что хочет знать ответы.

Когда купание закончилось, Раэска отступила и снова отвернулась, пока Морган выбиралась из бассейна. Мягкая ткань — толще любого полотенца, которое у нее было, — ждала на ближайшем выступе. Морган обернула ее вокруг себя; ткань впитывала воду с кожи с пугающей скоростью.

Раэска подошла к сложенному свертку, который отложила ранее, и развернула его с осторожностью, от которой у Морган скрутило живот.

— Эти одежды были подготовлены для тебя, — сказал переводчик. — Марак предоставил руководство относительно человеческих потребностей. Вайкан выбрал ткани, которые не причинят тебе вреда.

Морган уставилась на наряд.

Он был прекрасен. И явно не человеческий.

Первым слоем было длинное, приталенное нижнее платье глубокого угольного цвета; ткань была гладкой и прохладной, почти не имеющей трения под пальцами. Поверх него надевалась вторая часть: верхнее платье без рукавов черного цвета, такого насыщенного, что он, казалось, впитывал свет; его края были расшиты тонким узором приглушенной фиолетовой нитью. Широкий пояс из темных металлических сегментов, соединенных гибкими звеньями, дополнял его, предназначенный сидеть на талии как часть доспеха, смягченная до украшения.

Раэска помогла ей надеть нижнее платье; материал лег вокруг тела как вторая кожа. Он был легче, чем выглядел, дышащим, не сковывающим движений. Верхнее платье последовало за ним; его вес успокаивал, а не давил. Когда пояс защелкнулся на месте, Морган почувствовала себя странно заземленной, закрепленной в собственной форме, даже когда они переделывали ее.

Наконец, Раэска опустилась на колени, чтобы сменить ей тапочки, поменяв мягкую, туманно-серую пару маджаринов на более темные — все еще шелковые, но с более твердой подошвой, лучше подходящей для каменных коридоров.

Морган мельком увидела себя в металлической панели, отполированной почти до зеркального блеска. На мгновение она не узнала женщину, смотрящую на нее в ответ — фигуру, очерченную глубокими тенями и тихой силой, закутанную в чуждые ткани, которые вторили цветам Бастиона Пустоты.

Ты выглядишь как кто-то, кто принадлежит этому месту, — подсказал предательский голосок.

Она отогнала эту мысль.

— Я чувствую себя так, словно меня одевают для выступления.

— Тебе оказывают честь, — мягко поправила Раэска. — Виканы не растрачивают усилия на тех, кто не имеет значения.

Морган не знала, стало ли ей от этого лучше или хуже.

Раэска усадила ее на мягкое сиденье и занялась волосами, высушивая их теплыми тканями, прежде чем зачесать назад от лица. Она не стала заплетать их сложно, лишь убрала часть от глаз, оставив остальные распущенными по спине, что ощущалось как компромисс между контролем и свободой.

— Вот, — пробормотала Морган, хотя голос прозвучал отстраненно для ее собственных ушей. — Думаю… этого достаточно.

Раэска склонила голову; движение было медленным и точным.

— Ты готова.

Морган поднялась с мягкого сиденья; ткани ее новых одежд смещались, как жидкая тень вокруг нее. Она провела рукой по угольному нижнему платью, чувствуя невероятную гладкость материала, тонкую податливость верхнего платья, расшитого фиолетовыми нитями. Сегментированный металлический пояс прохладно и уверенно сидел на талии, заземляя ее в теле, которое все еще казалось ей чужим.

Она хотела зеркало.

Она хотела увидеть, как выглядит сейчас.

Но их не было. Не здесь. Нигде, куда ей позволяли смотреть.

Она попыталась поймать свое отражение в полированном металле стенных панелей, но поверхность давала лишь смутное представление — темный силуэт, блеск серебра на талии, намек на кого-то, кого она еще не знала.

— Теперь ты можешь отдохнуть, — мягко сказала Раэска. — Оставайся в своих покоях. Здесь ты в безопасности.

Морган заколебалась.

— Когда мне… ожидать его?

Раэска замерла посреди сбора своих масел и тканей. Она опустила подбородок в том, что могло быть поклоном.

— Викан придет, когда придет.

Морган сжала губы.

— Ясно.

— Тем временем, — добавила Раэска, — я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду. Лучше поесть. И подышать. И позволить себе успокоиться.

Ха. Как будто она могла. Как будто пульс все еще не был неровным под кожей.

— Спасибо, — выдавила Морган.

Раэска отвесила еще один грациозный поклон — тот, от которого Морган всегда чувствовала себя странно видимой, даже если ей хотелось бы этого не чувствовать, — и попятилась к двери.

— Если тебе что-нибудь понадобится, говори вслух. Мы услышим тебя.

Дверь с шепотом закрылась, оставив Морган одну.

Тишина — глубокая, ровная, почти благоговейная — снова наполнила комнату. Она огляделась, словно видя пространство впервые. Светящийся сад за арочным проемом. Каменное возвышение кровати, задрапированное темными шелками. Стены с фиолетовыми прожилками. Мягкий окружающий гул, который жил где-то за всем этим.

Это была ее комната. Ее место в этом мире.

Она стояла в центре, закутанная в ткани, выбранные существами, которых она все еще не понимала, подготовленная к встрече, которую не могла себе представить, заявленная тем, кого еще не видела собственными глазами.

Сердце билось сильно, пульсируя под темной тканью, словно хотело вырваться.

Ты решила не бороться, — напомнила она себе. — Ты решила посмотреть, куда это приведет.

Это был маленький выбор, возможно, единственный.

Но он был ее.

Она медленно опустилась на одно из мягких сидений,