Красавица - Ахдие Рене

– А девушка мудра не по годам, – мягко сказал Призрак, странный акцент пронизывал его слова. Когда он говорил, у Селины по спине пробежала волна ледяных мурашек. – Однако не полагайте, что знаете все, мадемуазель, – продолжал он.

Селина перевела взгляд на него, ее сердце застучало в груди. Она вздернула подбородок.

– Я знаю достаточно, месье.

– Тогда знайте и это: правда не всегда такова, какой мы ее видим. – Он сделал паузу. – А теперь отойдите. – Его холодные глаза едва заметно сузились. – Пожалуйста.

Друг за его спиной рассмеялся.

– Себастьян Сен-Жермен… играет роль джентльмена вместо негодяя.

В ответ на это замечание мышца дрогнула на скуле Призрака. Едва видимое недовольство. Он скосил на друга глаза, предостерегая того без слов. Парень с моноклем в ответ лишь ухмыльнулся, что показалось Селине чрезвычайно странным, учитывая сложившиеся обстоятельства. Ведь один был явно выше по статусу, чем другой.

Неважно. У Призрака есть имя.

– Не нужно мне приказывать, Себастьян, – произнесла Селина твердо. – Только попробуйте.

Себастьян сделал медленный вдох.

– Я принимаю ваш вызов, мадемуазель. – С кривой полуулыбкой он взял ее за талию и отодвинул в сторону, подняв с такой легкостью, точно Селина была легче воздуха.

Селина поддалась инстинкту – желанию обезвредить противника, когда он ее схватил. Ее туфли теперь болтались в воздухе над дорожной брусчаткой, но когда ее глаза оказались на одном уровне с его глазами, она схватила Себастьяна за шелковый шейный платок. Дернула с несгибаемой решимостью. Он уставился на нее с удивлением, в недрах его взгляда точно зажегся огонь. Ямочка на его щеке снова появилась всего на долю секунды.

Ему было… забавно?

Поганец.

Она схватилась за шейный платок сильнее. Почувствовала, как дорогая ткань обвивает ее пальцы. Отказалась отводить взгляд, хотя он и держал ее в воздухе, словно марионетку за нити.

– Селина! – взвизгнула Пиппа. Селине не нужно было гадать, чтобы знать, как испугалась ее подруга. Пиппа подскочила к ним в панике. – Простите нас за то, что мы вам помешали, сэр. – Хотя Пиппа обращалась к Себастьяну, его глаза цвета пушечной бронзы не оторвались от Селины. – Нам нужно идти, – поторопила ее Пиппа.

– Поставьте меня на землю, месье Сен-Жермен, – потребовала Селина. – Немедленно.

К ее изумлению, Себастьян опустил ее на ноги. Однако он не убрал руки с ее талии, как и Селина не отпустила его платок. Даже через корсет она чувствовала прикосновение его больших пальцев на своих бедрах и остальных – на талии. Ее пульс забился чаще, ритмично и быстро.

– А она с зубами, – произнес Себастьян тихо. – Но есть ли у нее когти?

– Есть только один способ это узнать. – Она хотела, чтобы ее слова прозвучали как угроза.

Однако он снова принял вызов.

Себастьян улыбнулся. Не успел скрыть улыбку. Для юноши, который, очевидно, гордился своей выдержкой, это казалось непривычным. В то же время черты его лица посуровели, давая Селине понять, что он вовсе не забавляется.

А что, если он заинтригован?

Селина отпустила его платок, тыльная сторона ее руки скользнула по обсидиановой пуговице на его жилете. Хотя это прикосновение было далеко не самым неприемлемым из ее поступков за сегодняшний вечер, ей почудилось, будто она нарушает границы. Ведет себя непристойно. Ее щеки вспыхнули, когда что-то в его взгляде переменилось.

– Бастьян, – голос его друга прервал их безмолвный разговор, – нам лучше убраться, пока кто-нибудь не вызвал полицию. – Он уверенно сделал шаг вперед, протягивая ладонь к плечу Себастьяна, привлекая его внимание.

Чудесная секунда прошла, прежде чем Бастьян наконец отозвался. Он убрал руки с талии Селины, сделал шаг назад и кивнул ей, коснувшись края своей соломенной шляпы. С ужасом она поняла, что его прикосновение впиталось в ее кожу. Только так можно было объяснить, почему воздух вокруг талии Селины внезапно стал таким обжигающе холодным. А когда он прошел мимо нее, запах бергамота и кожи последовал следом за ним.

Шквал чувств хлынул на Селину. Она вцепилась в свое негодование, как в якорь. Когда она обернулась, чтобы убедиться, что за ней последнее слово, то заметила краем глаза что-то серебряное. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы понять, что это.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мужчина в грязи вытащил из своего ботинка кинжал, его лицо со шрамом в свете луны теперь выглядело смертоносным.

Селина закричала, пытаясь всех предупредить, дернув Пиппу в сторону. В то же мгновение Бастьян развернулся, выдернув револьвер из внутренних складок своего жилета одним движением. Он прицелился, готовясь выстрелить, однако его друг бросился на мужчину с кинжалом первым, схватив того за бок.

Без видимой причины мужчина в ту же секунду рухнул лицом вперед, точно внезапно уснул, и кинжал со звоном упал на землю рядом с ним.

Все произошло слишком быстро. Селина моргнула раз. Другой. Пиппа испуганно выдохнула, ее светлые кудри рассыпались по лбу.

– Что вы сделали? – прошептала Селина парню с моноклем. – Он… мертв?

Двое юношей молча переглянулись, точно ведя диалог.

– Он… спит, – осторожно пояснил парень с моноклем так, словно эта версия правды показалась ему наилучшей. – Будет свеж и бодр уже через час, хотя увалень этого и не заслуживает.

– Но…

– Мы закончили разговор, – сказал Бастьян холодным тоном. Ставя своей фразой точку.

Селина глянула на него сердито.

– Вы совершенно не…

– Прошу меня извинить, мадемуазель. И вы, мисс. – Он поклонился Пиппе, прежде чем пойти прочь. – Арджун? – позвал он через плечо. – Полагаю, я задолжал тебе выпивку.

– Не дай бог отказаться от такого великодушного предложения. – Арджун насмешливо улыбнулся, наклонившись, чтобы подобрать упавший кинжал, а затем швырнуть его подальше в кусты. – Особенно если предлагает такой глубокоуважаемый джентльмен.

Селина прикусила губу, когда они зашагали прочь, и, силясь не потерять терпение, сжала в кулаки руки. Этот проклятый наглец столько всего сумел у нее украсть за время их короткого знакомства. Слова с ее губ, дыхание с ее языка. А теперь он пытается отмахнуться от нее, как от ребенка?

– Вы вовсе не джентльмен, месье Сен-Жермен, – заявила Селина громко.

Он резко перестал шагать. Развернулся, крутанувшись на пятках.

– Вы так полагаете, Селина?

Она выпрямилась, костяшки ее пальцев побелели.

– Да. Полагаю.

Бастьян подошел к ней ближе. Луч света блеснул на золотой цепочке его часов и на ревущем льве на его перстне с печаткой.

– Мне плевать.

Пиппа ахнула, зажав рот двумя руками, ее глаза округлились, как чайные блюдца.

А Бастьян уже продолжил свой путь, и Арджун засмеялся, зашагав за ним следом. Уходя почти что с сожалением.

Слово будто встряхнуло Селину. Она никогда не слышала, чтобы его произносили вслух. Обеспеченная жизнь в Париже всегда оберегала ее от подобного рода разговоров. Ее отец часто говорил, что женский слух слишком деликатен для таких вещей. Однако Селина вовсе не чувствовала себя так, словно ее деликатный женский слух был оскорблен одним этим звуком. Бастьян, может, и произнес бранное слово, но он разговаривал с ней так, как если бы говорил с мужчиной. На равных. Кровь пронеслась по ее телу, наполняя каждую клеточку адреналином. Испуг сдавил ей горло, медленно сжимая его все сильнее.

Она вспомнила это чувство. Узнала его. Она ощущала то же самое, когда ее обидчик замер на полу ателье, когда алая кровь потекла из раны в его черепе, а ее руки еще сжимали канделябр.

Селина чувствовала себя… сильной. Частью чего-то большего, чем она сама.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И все же она по-прежнему ни капли не раскаивалась в своем преступлении.

Страшно было думать, что такое темное создание живет под кожей Селины. Она вела себя не так, как набожная юная особа, и не так, как девушка, которая должна – по всем правилам – умолять о прощении. Умолять об избавлении от грехов Бога, которого на самом-то деле она не до конца понимала и даже не знала.