Страсть под запретом - Карла Кэссиди

— Почему ты до сих пор не женился, Талбот? — как-то само собой вырвалось у нее, но отступать было поздно: по всей видимости, им предстоял очередной серьезный разговор.

— Я был слишком занят укреплением семейного бизнеса, так что у меня почти не оставалось времени на романтику. Кроме того, быть одному вовсе не так плохо, как кажется со стороны.

— Позволь с тобой не согласиться, — мягко возразила Элизабет. — Все люди, так или иначе, страдают от одиночества…

— А как же ты? — не удержался от замечания Талбот. — Почему ты до сих пор ни с кем не встречаешься?

— Мне некогда, вот и все, — она попыталась изобразить на лице самую непринужденную улыбку. — Кроме того, я не одинока: у меня есть Эндрю. Работа в школе и заботы о его благополучии отнимают все силы.

Талбот хотел было объяснить ей, что даже самый любящий сын, увы, никогда не заменит любимого мужчину в жизни молодой привлекательной женщины, но тут они въехали в город — и ему пришлось сосредоточиться только на дороге: в Канзас-сити ни днем, ни ночью не прекращалось весьма интенсивное автомобильное движение, да и больная нога еще давала о себе знать.

Остановившись наконец перед ее домом и заглушив мотор, он вдруг почувствовал жгучее разочарование оттого, что после всего пережитого им придется вот так просто расстаться.

— Итак, наше отчаянное приключение подошло к концу… Ты рада? — несмотря на все старания, ему не удалось скрыть внезапно нахлынувшую печаль.

— Полагаю, что да, — с грустью в голосе откликнулась она (а может, ему только послышалась?). — Зайдешь?

— Нет, спасибо за приглашение. Тебе необходимо серьезно поговорить с Ричардом, а мне пора домой.

Они вышли из машины. Талбот вытащил из багажника потрепанный чемодан и протянул ей.

— Спасибо, что так трогательно заботился обо мне… там, в лесу, — неожиданно поблагодарила его Элизабет. — Зная, что рядом со мной есть сильный и надежный мужчина, мне было почти совсем нестрашно засыпать в кромешной темноте.

— Это тебе спасибо! — растроганно улыбнулся он. — Я висел у тебя на шее эти два дня. — От смущения на ее щеках вспыхнул легкий румянец, пробуждая в нем страстное желание один единственный раз прикоснуться к ее нежной коже, прежде чем они надолго (если не навсегда) разойдутся в разные стороны. — Ричарду передай, что с ним мы увидимся завтра в Монингвью, — с этими словами он наклонился к ней, чтобы нежно, по-братски, поцеловать в щеку.

Но, прежде чем они оба поняли, что происходит, их губы неожиданно слились в поцелуе…

Не колеблясь ни секунды, Элизабет всем своим существом отдалась страсти, так внезапно и стремительно закружившей им головы. Его губы, всегда такие строгие и недоступные, на самом деле оказались жаркими и невероятно податливыми! Однако не успела она насладиться этим чудесным мгновением, как он разжал объятия и сделал шаг назад. Прекрасная сказка о двух влюбленных закончилась, так и не успев начаться…

И ей, увы, не оставалось ничего другого, как молча наблюдать за ним, прижав дрожащую руку к губам. Не говоря ни слова, Талбот сел в машину и уехал. Когда автомобиль скрылся из виду, Элизабет медленно пошла к дому, мысленно ругая себя за то, что позволила этому случиться из-за безумного желания стать ему ближе всех остальных женщин и снова и снова ощущать на губах вкус и тепло его поцелуев.

Но стоило ей переступить порог дома, как все тревоги и переживания уступили место бурной радости от долгожданной встречи с Эндрю. Элизабет нежно обняла сына, со слезами на глазах благодаря Бога за счастливый финал этой истории. Ричард ждал их в гостиной.

— Элизабет! — при их появлении он порывисто вскочил с кресла. — Как же я рад, что с тобой все в порядке! А где Талбот?

— Он поехал домой, — улыбнулась она. — Не волнуйся, завтра увидитесь.

Ричард не отличался столь ярко выраженной мужской харизмой, как его старший брат, но классические черты лица, карие глаза с неистребимыми искорками мальчишеского задора, приятные манеры и легкий характер — все это делало его невероятно привлекательным.

— Расскажите-ка мне, друзья-товарищи, как вы двое развлекались в мое отсутствие, — продолжала Элизабет, пытаясь понять, что заставляет ее так внимательно смотреть на бывшего мужа.

— Сегодня папа приготовил на ужин тушеные овощи, — мастерски уходя от прямого ответа, сообщил Эндрю.

— Надо же! — удивленно воскликнула она, мысленно отметив про себя, что интуиция ее не обманула: Ричард действительно неуловимо изменился. — Я и не подозревала, Ричард, что ты умеешь готовить.

— Не могу же я все время кормить сына «быстрой едой», — с улыбкой пожал плечами он. — Это очень вредно для желудка.

— Тушеные овощи… Звучит многообещающе! Оказывается, я ужасно проголодалась.

— Я так и подумал.

— Пойду умоюсь. Пять минут — и я готова.

Пройдя в ванную, Элизабет какое-то время смотрела на свое отражение в зеркале и удивлялась, что после страстного поцелуя с Талботом на ее губах не осталось ни малейшего напоминания об этом чудесном мгновении: они нисколько не опухли и даже не покраснели. Вопреки ее ожиданиям, холодная вода смогла освежить уставшее лицо, но не смогла стереть из памяти мельчайшие подробности произошедшего…

Закончив приводить себя в порядок, Элизабет отправилась на кухню. Эндрю и Ричард уже ждали ее за столом. Разговор за ужином получился приятным и непринужденным: отец и сын наперебой делились с ней своими впечатлениями от спонтанной поездки в Твиноакс.

— Они часто загорали, купались и даже ныряли там! — воскликнул Эндрю, когда речь зашла об озере старого Уолтера. — Я тоже так хочу…

— Ты, должно быть, имеешь в виду пруд, где ворчливый фермер грозил им незаряженным ружьем? — уточнила она.

— Да?! — заинтригованный мальчик переводил взгляд с отца на мать.

— Вот уж не думал, что Талбот еще помнит эту историю, — улыбнулся Ричард. — Я как раз собирался рассказать вам ее, но он опередил меня.

— Увы. Когда бродишь в лесу два дня подряд, самое время вспомнить золотое детство! — с улыбкой откликнулась Элизабет, впервые задумавшись над тем, что ей, оказывается, гораздо легче поделиться своими мыслями и чувствами с Талботом, чем с бывшим мужем, который долгих девять лет был и по-прежнему остается для нее родным человеком.

Чтобы отвлечься от столь парадоксальных размышлений, она решила полностью сосредоточиться на сыне, взахлеб рассказывающем ей о доме, где выросли его отец и дядя.

Поздно вечером, когда Эндрю отправился спать, Элизабет и Ричард решили выпить кофе и обсудить накопившиеся проблемы.