Я тебя никому не отдам... - Есения Светлая

Паша с двойственным чувством покидал районку. Радовало то, что скоро закупят новое современное оборудование, и Олег Иванович даст возможность на нем поработать. Грустно, что сейчас уже два часа ночи. И конечно, Аню он сегодня не увидел. Но заехать и проверить все равно тянет. Да и у Лельки по-любому есть что перекусить. Поспит тоже у нее. Не хотелось сегодня оставаться одному в своей холостяцкой квартире.

Домчался на машине по пустынным улицам быстро. Черт, и так настроение ужасное, а тут еще и в подъезде темно, снова перегорели лампы.

Дверь Павел открывал привычно тихо, стараясь никого не разбудить. Войдя в прихожую, освещенную тусклой светодиодной лентой, понял, что спать сегодня у Лельки не будет. У обувной полочки стояли аккуратные маленькие Анины сапожки. Он их запомнил по пушистикам, прикрепленным по бокам.

Стоял, смотрел на сапожки, а сам радовался, как мальчишка, нашедший сокровище.

Потихоньку, на цыпочках, пробрался на кухню. Ага! Девочки отмечали «новые волосы-брови-ногти». Пустая бутылка из под грузинского, конфеты, фрукты. И без закуски, конечно, их разморило.

Словно партизан, он, таясь, прошел в зал.

Аня, свернувшись калачиком, положив, как малышка, руки под щеку, спала на диване. Волнистые волосы покрывали оголенные плечи. На губах притаилась сонная улыбка.

Дыхание остановилось. Какая же она, его Анюта, трогательная и невероятно красивая! Он аккуратно поправил одеяло, укрыв получше спину, и все так же счастливо улыбаясь, пошел обратно, на выход. Отчего-то его теперь больше так не страшила ни пустая квартира, ни одиночество.

16. Утро

Было жарко и как-то тесно. Аня, осознав, что что-то круглое и теплое уткнулось ей в живот, резко распахнула глаза.

Еще несколько секунд ей понадобилось, чтобы понять, где она и почему. И что это — «что-то круглое и теплое», уткнувшееся в живот — лежит рядом. Аня аккуратно приподняла край одеяла и обнаружила под ним спящего Ванюшку. Шоковое состояние не прошло. Оно просто поменяло причину: от неизвестности к растерянности.

Мальчуган, свернувшийся комочек, прижал попу в памперсе к Аниному животу, спрятавшись под одеялом так, чтобы наружу торчал только носик. Отчего это он решил перебраться к ней на диван и поспать рядом?

Аня разволновалась, неожиданно для себя самой, но не от присутствия ребенка, а от чувства нежности, затопившей ее сердце. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что если бы это был ее малыш, то он непременно бы был таким же, похожим на Павла. И снова сама себя же этой мыслью испугала!

Неужели ей захотелось семью?

Она ведь осознанно и неосознанно всегда искала причины, чтобы избежать серьезных отношений. Всегда между воображаемой семьей и ней стояло одно препятствие. Сможет ли мужчина принять ее Манюточку, как своего ребенка?

Да, конечно, было много препятствий с удочерением, но она все же всегда надеялась найти способ добиться положительного результата.

И как в такой ситуации повлияет эта страшная трагедия, произошедшая с Павлом. Потеря любимой не так страшна, как безнадежные поиски своего ребёнка. Но действительно, сколько их таких, брошенных. И как среди них вообще возможно найти свою кровиночку, если нет никаких следов? К тому же, здоровых малюток забирают чаще, практически сразу. И тогда действительно нет никаких шансов вернуть ребенка в семью...

С кухни послышался шум. Наверное, Лелька уже встала и что-то готовит. По умопомрачительному аромату это, скорее всего, блинчики. Хотелось встать, но как это сделать и не разбудить малыша? Она, с переполнявшим ее восхищением, прижалась к мальчику, обняла его, уткнувшись носом в макушку. Он так сладко пах детством, сладким молоком, солнечным летним днем... Да мало ли с чем можно сравнить этот божественный запах маленького ребенка!

Ванюша заворочался, перевернулся на спину и, распахнув свои небесно-синие глаза, уставился на завороженную Аню.

— Ня-ня! — тихонько прошептал мальчик и доверчиво прижался к её груди, заставив просто задохнуться от нежности!

Как это восхитительно, вот так обнимать ребенка, словно в твоих руках целый мир! В одно мгновение для Ани этот малыш разрушил все её затаенные страхи. Вытащил их из дальних, темных уголков души, выбил из низ придурковатую пыль и обратил в ясные и удивительные желания!..

— А, я смотрю, мой предатель проснулся! — Лелька вошла в зал тихо, чтобы проверить, спит ли еще её маленький сын.

— Почему предатель? — прошептала улыбающаяся Аня, одновременно тиская и целуя Ванютку.

— А потому, что он разворошил с утра мою прическу, попробовал ее на вкус, попытался отгрызть мой наманикюренный ноготь, а потом, с видом глубоко оскорбленного мужика, пошел прямиком к тебе под одеяло!

Аня хохотала в голос, утирая выступившие слезы, но все еще ласково гладила кучерявую голову и прижимала к себе притаившегося малыша.

— Нет, вот что ему не нравится?! Я пять часов эти пытки терпела!

— Оля, он просто в шоке от перемен. Не дуйся, он привыкнет!

— Боже мой, мужчины! Тут стараешься, стараешься!..

— О, я вижу тут у вас гражданский переворот и власть сменилась? — Паша оказался в зале так неожиданно! А они даже не услышали, когда он зашел в квартиру.

— Павлик, он меня разлюбил и предал!

— Леля, ты отлично выглядишь! А он — ребенок. Он тебя два года видел мамой, а сейчас ты — красивая тетя, к которой надо привыкнуть.

— Ну, знаешь! Какая я тебе тетя?! Анька, ты слышишь? Он еще и обзывается! Оба предатели!

Оля в шутку треснула Пашку кухонной лопаточкой по лбу и убежала на кухню, откуда уже беспощадно чадил горелый запах безвозвратно погибшего блинчика.

Аня, только потеряв Ольгу из поля зрения, поняла, что сидит в нижнем белье, едва прикрывшись одеялом, да еще и в обнимку с Ваней. За долю секунды превратившись в свеклу от охватившего ее смущения, она попыталась дотянуть одеяло до самого носа.

— Аня, ты неподражаема! Успокойся! Я видел уже женские плечи! И даже лямки бюстгальтера! У меня все-таки сестра есть! И я ничего абсолютно лишнего не увидел, к сожалению! Да-да, не выпучивай на меня глазищи свои! Ты невероятно красивая!

Тут же он решил ретироваться из зала, пока его не достигла целенаправленно летевшая в голову диванная подушка.

— Оля, меня убивают, — голосил он на кухне, а Аня вовсю улыбалась, растаявшая от Пашкиных комплиментов, но при этом все-таки спешно натягивала на себя тоненькую тунику и джинсы.

17. В дорогу

— Так, Аня, я хочу тебе напомнить о твоем обещании. — Павел, спустя несколько минут вернулся в зал. — Помнишь?

— Ты о чем?

— О подарке для Оли! У нее завтра день рождения! И мы все