Я тебя никому не отдам... - Есения Светлая

Аня смутилась, но все же ответила:

— Оль, я не его боюсь. И не могу сказать, что мне самой нужно. Паша мне очень нравится, но отношений с мужчиной у меня не было тысячу лет. Я, кажется, к ним и сейчас еще не готова!

— Не готова она, посмотрите! Я, думаешь, слепая и не вижу того, как вы друг друга глазами пожираете?

— Оль, правда, не знаю. Мы знакомы неделю. Да, наверное, есть симпатия. Но первая я никогда не сделаю шаг. Меня и так смущает наше скоропалительное знакомство, и такое вот, — она обвела все вокруг рукой, — тесное общение. Для меня это впервые. Но я не жалею, я очень рада, что у меня появились такие друзья, как вы! И надеюсь, что наша дружба надолго.

— Бла-бла-бла, бла-бла бла! Надеется она! А я надеюсь, что вы с Пашкой поженитесь и нарожаете мне племянниц! А то от мальчиков, их конструкторов и машинок у меня уже глаз дергается!

— Оль, как у тебя все просто! — почему-то в голосе появилось отчаяние.

— Все понятно, этот сухарь еще до лета будет ходить кругами, вокруг да около! Завтра все возьму в свои руки!

И ведь взяла!

Началось с того, что Аня, успевшая заранее купить небольшие подарки в магазине, еще до сборов, вытащила их из сумки и решила подарить именинникам. Оля радостно прыгала с красивым сундучком для бижутерии, сразу нацепила на руку браслет из синего авантюрина, а потом выдала: «Давай, как положено, дергай уши, а потом меня в щечки три раза целуй!»

Посмеялись, уши Аня подруге подергала, расцеловала, и тут Ольга, уже увидевшая второй подарок для Паши, закричала: «Пашка, бросай дела, быстрее к нам!»

Паша прибежал, переполошившись, с удивлением уставился на девчонок: вроде бы все с ними в порядке.

— Сейчас Аня тебя поздравит! Ну, давай, чего стоишь, как палка в огороде! — она подтолкнула заробевшую Аню к брату.

Аня поздравила, подарила стильную записную книжку в наборе с ручкой. Пожелала успехов в делах.

— Дергай, давай уже! Уши, уши дергай!

Павел был выше, пришлось подойти поближе, привстать на цыпочках. Вот ведь! Мог бы и наклониться хоть чуток, но Павел стоял как вкопанный, потешаясь над выдумкой Ольги.

Уши Аня надергала, а дальше вновь застыла в нерешительности, забыв отшагнуть от Паши. Жар от его тела, пристальный взгляд синих глаз — Ане казалось, ещё миг, и она грохнется с позором в обморок. Новые чувства кружили голову до одури.

— Ну же! Целуй, давай, Ань! Что стоять до вечера будем?

Паша облегчил задачу, быстро подставив щеку, уже немного заросшую щетиной. Аня так же быстро чмокнула и отошла. Напряжение в комнате грозило стать осязаемым. Но всех спас Игорек: «Нет, вы тут долго будете кота за хвост тянуть? На ватрушках кататься пошли уже!»

19. Дорога домой

Дорога затянулась. Трасса оказалась забитой под завязку — все возвращались домой. Немного порошило, уже стемнело, ехать приходилось медленнее.

Никому не хотелось уезжать с горнолыжного курорта, тянули до последнего. Выходные получились замечательными. Пожалуй, это был один из лучших дней рождения за много-много лет. С Лелькой они всегда были дружны, а с Аней было очень приятно общаться.

Лелька — на переднем, а Анюта и Пухлик на заднем сидении спали, уставшие и довольные. Он радовался как ребенок, имея возможность посмотреть на Аню в зеркало заднего вида, удивляясь, какую волну нежности вызывала в нем эта девушка. В отличии от отношений с роковой Марьям, сейчас не сносило крышу от жгучей едкой страсти. Да, Аня была очень привлекательной, и фигурка у нее что надо, но больше всего хотелось ее беречь, заботиться о ней и... И, наверное, жить…

Он столько лет сторонился отношений с женщинами, стараясь вообще свести к минимуму встречи, и только «здоровья для». А здесь, как снег на голову, за несколько дней на него обрушился шквал новых ощущений, чувств. Нет, он не испугался. Он всегда мечтал о семье. Но за эти годы боль, не отпускающая много лет, стала полноправной хозяйкой в душе. И прекрасно отгоняла всех пытавшихся завладеть его вниманием. Просто больше никому не хотелось верить.

А Ане, этой девочке с глазами цвета темного шоколада, верил. Вот так, сразу, без условий. Главное — её не спугнуть. Он, в силу своей профессии, хорошо научился разбираться в людях. И видел страх в глазах Ани, страх перед серьёзными отношениями. Но симпатия и интерес к его персоне тоже были, будя в нем инстинкт охотника. Боже, как хотелось прыгать от счастья, словно ребёнок, когда смог ее уговорить на совместную поездку на отдых!

Он не хотел на нее давить, торопить события. Но Лелька, его шебутная сестричка, взяла все в свои руки. И растормошила подругу на поздравления с «надиранием ушей» и поцелуями. Сначала это показалось забавным: Аня так мило смущалась. А вот близость ее тела взволновала, обдала жаром, заставляя кровь вскипеть от внезапно охватившего желания взять ее в крепкие объятия и никогда не отпускать! Видимо, на то и был рассчитан Лелькин хитроумный план. Но он побоялся, что Аня увидит в его взгляде этот крышесносный пожар и голод, быстро сориентировался, подставив ей щеку для поцелуев. И, как никогда, в тот момент был рад вмешательству племянника!

Олька от своих задумок не отказалась, стараясь как можно больше сталкивать Пашу с Аней, оставлять их наедине и прочее, и прочее. Фантазии у нее много. Это было как в хорошей мелодраме. Романтичная такая история о новых отношениях. Аня таяла, он видел, что охвативший его огонь потихоньку переползает и к ней, все больше и больше завоевывая новую территорию.

Павел целый день ждал момента, чтобы поговорить с девушкой. Но все взял в свои руки случай!

Они вдвоем катились с высокой горы на сноутьюбе, не удержали равновесия и улетели с трассы в сугроб. Он успел обхватить ее фигурку, крепко прижал к себе, оберегая от удара.

И он все же украл ее поцелуй, сладкий, легкий, умопомрачительный и такой многообещающий...

20. Районная больница

Пятница. Рабочая неделя наконец-то подходит к концу.

У Павла еще осталась куча дел и несколько назначенных встреч, но он все отменил — вновь в угоду Гончарову, тот вызвал его в районку.

— Павел Андреевич, здравствуй, проходи! Как мы тебя заждались, голубчик!

— Здравствуйте, Олег Иванович!

Павел с удовольствием пожал руку добродушному пожилому мужчине, заведующему хирургическим отделением районки. Они были знакомы еще со студенческих времен Павла, когда