Я тебя никому не отдам... - Есения Светлая

красивым мужчиной — это не для крепкой нервной системы. И Аня понимала, что еще секунда промедления и Павел, так жадно смотрящий на ее губы, совершит непоправимую ошибку. Возьмет и поцелует её. А дальше что? Постель, фейерверк чувств на две недели и снова разочарование лишь потому, что ожидала от человека большего! Некогда ей сейчас растрачивать время впустую. Хочется, если уж и начинать отношения, то настоящие, чтобы на всю жизнь. Наверное, ее сомнения отразились на лице, Павел отвел взгляд, устало вздохнул, но тем не менее вкрадчиво и ласково прошептал:

— Анют, иди домой, поздно уже, завтра и тебе, и мне на работу.

— Спокойной ночи…

Ответ она уже не дослушала, выскочив из машины обиженной. И на что обиделась, сама не поняла! Ведь вроде все так, как она хотела?

12. НЯНЬКА

— Ань ты точно справишься? — Лелька задавала вопрос в пятнадцатый раз, попутно бегая по квартире, как ошпаренная курица, напоминая, что и где лежит, во сколько и чем кого покормить, и что делать, если вдруг...

— Оль, успокойся, я справлюсь. Все будет хорошо. Я умею общаться с детьми.

— Прости, я нервничаю. Знаю, что справишься, иначе бы и не доверила! Но я себя чувствую, как рыба на берегу. Мне кажется, что чего-то не хватает.

— Не хватает тебе немножко любви к себе. Но, Оля, надо начинать! И я тебе в этом помогаю, и буду помогать и дальше. Но нужно обязательно хотя бы начать! Давай уже, шлепай в свой салон, и чтобы по полной программе там оторвалась!

— Анька, спасение ты мое, — Оля кинулась обниматься, от переизбытка чувств чуть не задушив свою новую подругу.

— А-а-а, я жить еще хочу! Отцепись, иди уже, а то я Паше на тебя пожалуюсь!

— Пожалуйся, заодно и с ним поболтаешь. Вы хоть созваниваетесь?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, наверное, пока это не нужно...

— Да брось, Ань, а то я своего брата не знаю!

— Оля, ты опоздаешь!

— Всё, ухожу, на обратном пути заскочу за бутылочкой красного вина. Мы сегодня с тобой отметим мой подвиг!

— Договорились, но ты его хотя бы соверши! Всё, иди уже!

Она силком вытолкала Лельку в прихожую одеваться, а сама ушла разогревать обед для Игорька. Ванюшка еще спал, поэтому у нее оставалось время для того, чтобы немного освоиться, собраться с духом, и прийти в себя после шебутной Лельки.

Нет, она не боялась оставаться с чужими детьми, опыт у нее всё же за три года имелся приличный. Первый год она работала в детском доме в разных возрастных группах. И научилась находить контакт с разными ребятами. Конечно, когда из другого города в детдом перевели Манюньку, то она стала меньше бегать по разным группам. Но факт остаётся фактом — дети в детском доме более чуткие к любой лжи и лицемерию, и более замкнутые, что ли. А тут карапуз Ванютка и обаятельный пухлик Игорек сами готовы всех принять в свою дружную компанию.

Так Аня их обоих и накормила, и почитала им книжки, и поиграла с игрушками, и попутно выучила с второклашкой стих, заданный на каникулы. Тот, конечно, вредничал и упорствовал: " Буря мглою небо кроет, сихри вежные кутя..." Но этот старый трюк Аня раскусила сразу, и не обращая внимания на перевертыши, продолжала с ним разучивать Пушкина. Игорек сдался на пятом повторе, решив, что скучно разыгрывать того, кто на это не обращает внимания.

Пять часов прошли "на отлично". Олю она раньше восьми вечера не ждала. А вот Паша, который вроде бы как раз до шести работал, так и не пришел. Она несколько раз решала подогреть ужин, потом передумывала, находила любую причину, чтобы посмотреть из окна во двор, прислушивалась ко всем звукам, доносящимся из подъезда, каждый раз ощущая мятежное волнение. А потом разочарование от того, что Павел так и не появился.

Зато появилась — как звезда на небе — Ольга. И Аня даже сначала её не узнала.

— Лель, давай сразу к детям не подходи!

— Что все так плохо? — сразу чуть ли не в слезы, Ольга притихла с курточкой в ручках.

— Нет, Лель, просто шикарно! Но они тебя не узнают. Из тебя же просто другую женщину сделали! Невероятно!

Не верит.

— Сногсшибательно! Шикарно, Леля! Отомри уже!

— Фу, ты меня напугала! Я сама в шоке от преображения. Они же стригли меня, красили, брови мои выдирали, изверги, маски какие-то вонючие намазывали. И все это, представляешь, без зеркала! Представляешь, Ань! Я думала, поседею от нетерпения, пятой точкой дырку в кресле протру, пока дождусь, когда они мне меня покажут!

— Самой-то как, нравится?

Олька завизжала от счастья, кинулась обниматься и целоваться с Аней.

— Очень-очень, Аня! Я такая красотка! Спасибо тебе огромное! Я без тебя не смогла бы даже на маникюр сходить. Смотри, кстати, какая красота! Это новый какой-то лак, сказали — укрепляет ногти.

— Я так рада за тебя!

— А где дети? — «мама» все-таки у Оли «включилась».

— Дети мультики смотрят. Я им надоела. Там новые серии «Барбоскиных», они сидят спокойно. Не трогай их пока. Голос услышат, сами подойдут.

— Ну и хорошо, на пять минут дополнительно отдыха я согласна! Посмотри, что я купила — грузинское, вкусное. И конфеточки — отличный шоколад. Это мне подруга подарила, импортный.

— Я только попробую!

— И не спорь, у меня сегодня праздник! Отмечаем, чтоб с меня ничего не облезло!

Олю дети все-таки сразу не узнали. Ванька даже попытался зареветь. Но потом услышал родной голос и вспомнил, что очень по мамочке своей скучал. Сначала обнял, зацеловал, недоверчиво потрогал волосы. А потом прижался к груди и уснул за пять минут прямо на руках у Ольги.

— Вот ты их умотала, Ань!

— Да нет, он просто осознал, что маме нужен отдых!

— И, правда, подарок сделал — сам уснул.

— Он сытый, и умывались мы полчаса назад. Клади его сразу в кроватку.

— О'кей, а ты пока фрукты режь.

— Игорек, идем, маме поможешь, и тоже спать! Нам с тетей Аней разговор предстоит взрослый.

Пухлик надулся, как мышь на крупу, но перечить матери не стал и пошел вслед за ней в спальню.

Спустя пятнадцать минут подруги уже сидели вдвоем на кухне.

— Аня, давай, за нас, за девочек! За наше счастье!

— За нас! — поддержала тост Аня, пригубив из хрустального бокала и улыбнувшись.

Теперь, после непростого дня, Аня расслабилась и наслаждалась общением с новой подругой. Лелькп была такой открытой, живой, настоящей. И очень одинокой. Чувствовалось, что она до сих пор переживает