Одна рождественская ночь с тобой - Н. Л. Аморе

губу, из-за которой мой член оживает. Честно говоря, я просто благодарен, что он все еще работает. Я беспокоился, что сегодняшние события помешали мне когда-либо снова получить это желание.

— Тридцать один.

— Близко.

— Не хочешь поделиться?

— Тридцать пять.

— О-о-о, ты старый, — поддразнивает она, снова прикусывая нижнюю губу, в ее глазах пляшут озорные огоньки.

Эта чертова губа.

— Я предпочитаю опытных, — говорю я, и мой тон наводит на размышления.

— О, я не сомневаюсь, что у тебя много опыта и ты мог бы научить меня некоторым вещам.

Она подмигивает, и я, блядь, пропал.

О, ангел, ты понятия не имеешь, чему я хотел бы тебя научить.

ГЛАВА 7

Кеннеди Ноэль

Два часа и три блюда спустя, судя по тому, как мы поглощали еду, стало ясно, что это было первый раз, когда мы оба нормально поели за весь день. Я была совершенно неправа насчет Беккета. Я никогда не встречала и не сближалась с кем-то так быстро. На самом деле с ним очень легко разговаривать, и он очень веселый, как только избавится от плохого настроения, но кто я такая, чтобы винить его за это? Этот мужчина застал женщину, с которой планировал провести остаток своей жизни, в постели с кем-то другим. Это любого ввергнет в плохое настроение, и я знаю, каково это, когда отношения заканчиваются внезапно.

Мы вернулись в бар, где Беккет заказал мне коктейль «Девственница» и содовую для себя. Кейт продолжает писать сообщения, чтобы проверить, что со мной все в порядке, и я снова и снова заверяю ее, что сяду на первый попавшийся поезд завтра утром. Железнодорожная компания прислала электронное письмо, в котором говорилось, что они ожидают, что поезда будут запущены до полудня. Хотя это и отстой, что я буду просыпаться на Рождество и в свой день рождения одна, но так оно и есть.

Икота срывается с моих губ, и я прикрываю рот и хихикаю.

— Хорошее решение по поводу коктейля «Девственница». Думаю, мне следовало остановиться на одной бутылке шампанского, — говорю я, делая еще глоток.

Беккет чокается своим бокалом о мой.

— Я согласен, еще немного, и отнес бы тебя в постель.

Чувствуя себя возбужденной и храброй, я наклоняюсь, кладу руку ему на плечо, делая все возможное, чтобы удержаться на ногах.

— По-моему, это похоже на план.

Мы флиртовали всю ночь, и это самое веселое, что у меня было за долгое время.

Я отстраняюсь, заглядывая ему в глаза, и по какой-то неизвестной причине глажу его по щеке и провожу по ней большим пальцем, наслаждаясь ощущением его щетины.

— Ты действительно горячая штучка, ты знаешь это?

Он одаривает меня веселой улыбкой.

— Да, возможно, ты упоминал об этом.

— Кейси дура, что изменила тебе.

Выражение его лица смягчает мои слова, и я понимаю, что не убрала руку. Я быстро опускаю ее, но он хватает меня за руку.

— Спасибо, что сказала это. И для ясности: Карсон — гребаный идиот, что позволил такой красивой и умной женщине, как ты, уйти.

У меня перехватывает дыхание. Мою кожу покалывает под его пристальным взглядом, и на долю секунды я думаю о том, чтобы наклониться и поцеловать его. Я никогда не совершала ничего смелого или бесстыдного, никогда не делала ничего, что выходило за рамки дозволенного. Я хорошая девочка. Разумная девушка. Верная девушка. Но сегодня вечером, впервые за почти двадцать три года моей жизни, хочу быть немного безрассудной.

Наш момент прерывается, когда один из сотрудников говорит в микрофон и объявляет, что пришло время рождественского караоке.

— Боже милостивый, — ворчит Беккет. — Мне понадобится еще выпить, если придется слушать это дерьмо.

Я хихикаю и подаю знак персоналу бара.

— Можно мне две рюмки чего-нибудь, пожалуйста? — спрашиваю я, когда она подходит ближе.

— Чего угодно? — спрашивает официантка, которая весь вечер глазела на Беккета.

— Да, удивите нас, — говорю я взволнованно.

— Что ты делаешь? — спрашивает Беккет.

— Мы... — говорю я, указывая на нас обоих, — поднимаем тост за нашу новую жизнь одиноких людей и говорим «пошли они» нашим бывшим.

— Послать их? — спрашивает он, в его голосе слышится недоумение.

— Да, пошли они, — подтверждаю я, слегка заплетаясь языком.

Стоит ли мне выпить шот? Абсолютно нет. Буду ли я? Черт, да.

Начинает играть "It Will Be Lonely This Christmas", и парень из ресторана, которого мы ранее назвали Тедом, начинает петь; я использую термин "пение" в широком смысле. Это больше похоже на депрессивный вой.

— Похоже, жене Теда наконец надоело, и она его бросила, — говорю я, указывая.

Беккет и я одновременно впадаем в приступ смеха как раз в тот момент, когда официантка довольно агрессивно ставит перед нами на барную стойку две рюмки с чем-то прозрачным и уходит.

Где же ее праздничное настроение?

Беккет и я поднимаем рюмки.

— За нашу новую холостяцкую жизнь и за наших дерьмовых бывших, — говорю я.

Беккет подмигивает, и от этого мой желудок делает сальто, и я говорю слишком громко:

— Пошли они на хрен!

Вызывая несколько странных взглядов окружающих нас людей, я сжимаю губы, выпрямляю спину и кричу:

— Пошли они на хрен!

Я чокаюсь своим бокалом с Беккетом, и мы оба выпиваем по рюмке, прежде чем я закашлялась и схватилась за горло. Не знаю, что она нам дала, но почти уверена, что это чистая кислота и она нас травит. Это жжет как черт знает что, и у меня слезятся глаза.

— Спокойно, принцесса, теперь тебе только вода.

Твердая рука Беккета проводит успокаивающими круговыми движениями по моей спине, и от его прикосновения у меня покалывает между ног, превращая боль, которая была там большую часть вечера, в пульсирующую.

Я скрещиваю ноги, от этого движения мое платье задирается, и рука Беккета неожиданно оказывается на моей обнаженной коже, заставляя меня ахнуть.

— Твое платье… — он задыхается, как будто произносить эти слова было физически больно.

— А что с ним? — шепчу я ему на ухо, наши тела так близки, что чувствую запах его кедрового одеколона, от которого у меня кружится голова.

— Оно, э-э, не прикрывает тебя.

— И почему это проблема? Тебе не нравится то, что ты видишь?

Алкоголь придает мне уверенности, чтобы быть смелой. Мои глаза трепещут, когда его рука скользит немного выше.

— О, мне нравится, очень нравится, но и парню в серой рубашке справа от меня тоже, и это то, с чем у меня проблема, — говорит он хриплым и собственническим тоном, и если раньше я не чувствовала себя возбужденной, то теперь, черт возьми, была уверена.