Болото - Андрей Пинаев

Девчонки из «Ртути» с пистолетами-пулеметами наперевес угрюмо молчали, держа «Алых» на прицеле. Подбежала Саша, которой Толик посоветовал в драку не лезть. Она села на корточки рядом с Иринкой и осторожно убрала ее руку с лодыжки.

— Ну тихо, тихо… убери руку. Все, все, сейчас сделаю укол и будет не больно. Вот… так. Ой… кажется, ей тросом кусок кожи сорвало. Сейчас пеной из баллончика закрою.

— Все! — Отдышавшись, подвел итог Толик. — грабежей больше не будет, ясно?!

Побитые «Алые» мрачно отвели взгляд, только Женька злобно смотрел на меня одним глазом: второй заплыл.

— Пошли.

— Подожди, надо Иринку в Лагерь отнести, она сама идти не сможет.

— Ладно… Иринку отнесем.

Подошел Мишка с дымящимся огнеметом за плечом. Оторвав ветку от ближайшего куста, он забрал у Лены пистолет-пулемет и плотно забил ветку в ствол, после чего кинул оружие Женьке:

— Пусть сам тащит, будем еще за вас ваше барахло тащить… увижу, что до Лагеря ветку вытащил, жопу сожгу.

Девчонки повторили операцию над остальными пистолетами-пулеметами и раздали их владельцам. Так же молча мы соорудили носилки из двух палок и двух джинсовых курток и уложили на них порозовевшую от лекарства Иринку. Я и Толик подняли носилки и пошли к Лагерю, стараясь не трясти.

В получасе ходьбы от Лагеря я попросил Мишку:

— Миш, возьми носилки… я сейчас.

Я ушел в кусты и там упал на колени. Некоторое время я стоял так, прижав руки к животу, потом меня стошнило.

Вечером в Лагере Женька подошел ко мне сзади и тронул за плечо забинтованной рукой. Я обернулся; он смотрел на меня, не мигая, в ноздрях у него были плотные ватные шарики, напитавшиеся кровью, под глазом расцвел могучий синяк.

— Слушай меня. Слушай меня внимательно. Я тебе отомщу, понял? Не этим сучкам из «Ртути», и не этому ублюдку детдомовскому, хоть это и он затеял. Я тебе, гад, отомщу.

Он так приблизил ко мне лицо, что я ощутил запах земляничного мыла, которым он смывал кровь.

— Потому что никто не смеет меня жалеть, понял? А особенно ты.

Я не стал ни оправдываться, ни отвечать грубостью. Я просто повернулся и пошел прочь. Этой ночью я спал тяжело и без снов.

Прошло три месяца со дня той памятной драки. «Алые» больше не совались на наш сектор, неожиданно для всех они сами начали приносить весьма солидную добычу. Толик и Саша уже не прятались по закоулкам, как прежде, а открыто ходили всюду вместе; Игорь даже не то в шутку, не то всерьез предложил им переселиться в соседнюю, пустующую комнату, но они отказались.

В июне очень нелепо погиб Антон, парень из северной ячейки «Гидра». Он впал в тяжелую, черную депрессию и несколько дней спустя ушел из Лагеря. Просто вышел за ворота и ушел в туман. Вскоре сталкеры забеспокоились и пошли его искать, но нашли лишь спустя несколько дней по чистой случайности. Неведомый зверь бесшумно утащил его за несколько километров от Лагеря, где растерзал на куски. Есть он его не стал, из чего мы заключили, что неведомый зверь, скорее всего, представлял собой крысу или нескольких крыс, потому что лишь они убивали ради удовольствия. После похорон на маленьком (восемь могилок, не считая могилы Антона) кладбище крысам была объявлена война, и добыча сталкеров резко упала, так как немалую часть времени они теперь посвящали не разграблению квартир, а охоте на крыс.

Начальника это, мягко говоря, не приводило в восторг. Он заперся в кабинете, где (девчонки подглядели) целый день провел в кресле-компьютере. Судя по тому, как непроизвольно шевелились его губы, он находился на каком-то виртуальном совещании.

Через два дня в Лагере приземлился маленький двухместный бот. Из него вышел довольно молодой человек в дорогом костюме и с плутоватыми глазами, с которым начальник ушел в кабинет и что-то долго там обсуждал. Наконец начальник выстроил ребят и пригласил своего гостя.

— Здравствуйте, сталкеры. Позвольте представиться: частный предприниматель Борецкий Павел Иванович, прошу вас, зовите меня по фамилии, я так привык. У меня есть к вам деловое предложение…

Борецкий опустился на колено на пыльный асфальт, не щадя дорогих брюк, расстегнул свой дипломат и извлек оттуда маленькое животное. Более всего оно напоминало небольшую, примерно с мужскую ладонь черепаху с необычным, заканчивающимся маленьким плоским диском хвостом. Но самое удивительное было не это; весь панцирь черепахи был усеян прозрачными, сияющими всеми цветами радуги маленькими острыми кристаллами. Диск на конце хвоста также был густо покрыт ими. Оказавшись на свободе, черепаха медленно поползла прочь. Борецкий придержал ее рукой, и она принялась флегматично лупить его хвостом, пытаясь вырваться.

— Кто знает, что это за животное?

— Я знаю. — Опознал черепаху Женька. — это алмазница, у отца такая была.

— Верно. Стоят эти животные довольно дорого, но в неволе не размножаются по причине отсутствия органов размножения.

Кто-то в шеренге хихикнул.

— Вероятно, это общественные животные, наподобие муравьев или пчел, и данный экземпляр — рабочая единица, а рожает их какая-нибудь матка, но до сих пор добыть ее не удалось. За каждую алмазницу я заплачу пятьсот кредитов.

— Пятьсот? — недовольно взвыл Женька. — мой отец такую за семь тысяч купил!

Начальник влепил Женьке звонкий подзатыльник, и тот злобно затих. Борецкий же, словно не заметив этого, затолкал отчаянно сопротивлявшуюся черепаху в дипломат и извлек оттуда банку, где в прозрачной и вязкой жидкости плавал мерзкий, здоровенный двенадцатилапый черный паук с красными точками.

— Кто знает, что это за животное?

(Брезгливое молчание)

— Это так называемая черная тварь, ее яд вызывает легкое онемение пострадавшей части тела и имеет весьма интересный побочный эффект, благодаря которому используется в медицине при лечении… э-э-э… мужских проблем. За каждый миллилитр ее яда я заплачу сотню кредитов.

Борецкий еще около часа показывал нам всевозможных мутантов, объясняя, для чего они нужны и объявляя их цену. Наиболее ценные экземпляры он хранил в дипломате, остальных (как живых, так и законсервированных в прозрачные банки) он извлекал из принесенного охранником Серегой из багажника бота деревянного ящика.

Порядком утомившись и утомив нас, Борецкий откинул с взопревшего лба волосы и сообщил:

— Я пробуду у вас около полугода, пока не соберу достаточно животных. Вопросы есть?

Толик сделал шаг из строя:

— Да. У меня есть вопрос. Вот в самом начале вы эту черепаху показывали… а сколько бы вы дали за их матку?

Борецкий помолчал и ответил, впервые посмотрев своими плутоватыми глазами прямо в глаза:

— Много. Очень много.

Вечером, плотно закрыв дверь в комнату, Толик сел на стул и некоторое время молчал. Потом он поднял голову и задумчиво поскреб подбородок.

— Ребята, вот какое дело… Блин, Игорь, да оставь ты свою игрушку!

Игорь отложил свой маленький детский компьютер, на экране я заметил падающие фигурки «Тетриса».

— Даже не знаю, как сказать… дело в том, что я знаю, где находится матка алмазниц.

— Врешь. — недоверчиво отозвалась Саша. — ты же до сегодняшнего дня их ни разу не видел.

— Не видел. Но знаю.

— Откуда?

— Там, в Городе, когда я жил в детском доме… десять лет мне было. Привезли пацанчика, еще младше меня. Он был чокнутый; не такой чокнутый, как, например, Лешка из «Гидры», а серьезно больной, по-настоящему. Все время слюни пускал и бормотал себе что-то под нос. Его начали обижать, а я за него заступился. Ну, мне тогда конечно тоже наваляли неплохо, но пацанчик этот почуял ласку и начал всюду за мной ходить. Достал, если честно: подойдет, схватит за руку и давай рукав слюнявить. Ну да, это неважно. Дело вот в чем: парнишка-то не всегда был чокнутый. Слышали про «Титаниум»?

— Это пассажирский бот что ли? На две тысячи мест?

— Он самый. Так вот, летел этот бот как раз над этим местом, вернее над северным сектором, и столкнулся с «парусником», это был мутант такой, существовал в единичном экземпляре. Ну, летающий мутант, понимаете? Здоровый, с кита или даже больше. Вот… «Титаниум»-то, он с умом был построен: он весь состоял как бы из кубиков, то есть если повреждалась какая-то его часть, она сбрасывалась, и бот летел дальше. И при столкновении повредилась как раз каюта, где этот пацан с родителями был. Каюта сбросилась на парашюте, пилот, естественно, помощь вызвал, а сам дальше полетел. «Титаниум» не легковушка ведь, ему чтоб развернуться минут десять надо.

Толик замолк, достал из тумбочки бутылку газировки и отхлебнул из горлышка.

— Спасатели быстро прибыли, через пятнадцать минут, да только все равно опоздали: родители этого пацана медведю в лапы попали, а сам пацан исчез бесследно. Его три дня спустя один из сталкеров этого Лагеря нашел, уже полоумного.