Болото - Андрей Пинаев

— Полнолуние скоро… опять Пылающий мимо будет проходить. Пойдете смотреть?

— Нет уж… — я передернулся. — спасибо, не хочется.

— Боишься? — усмехнулся он.

Мне захотелось подколоть его, и я сказал:

— Да ладно, Петро, признайся, что тебе просто одному тут страшно!

— Чего?! — вроде бы всерьез возмутился дядька Петро. — да я в Лабораторию один ходил! До минус третьего этажа один спускался!

Толик, большой любитель его баек, мгновенно навострил уши:

— Что за лаборатория? Ну-ка колись!

— Да есть там одна. На северном секторе. Могилки-то видели у стен лагеря? Две из них благодаря ей, родимой. И еще от одного не нашли даже, что закопать…

Дядька Петро встал и потянулся, в ночной тишине отчетливо хрустнули суставы. Несмотря на все наши просьбы, Петро не соглашался ничего рассказать, пока не подошли остальные завсегдатаи ночного костра. Вероятно, в душе он просто любил «работать на публику».

— В северном секторе прежде, до катастрофы, была лаборатория. Что там изучали — про то я не знаю, а кто знает, тот молчит. В прежние времена некоторые туда на добычу ходили, она большая, на всех хватало. Потом запретили это дело… В основном приборы разбирали, там нередко провода платиновые можно было найти. Ну и прочие драгметаллы встречались… И вот ведь что интересно: был я там пару раз, кажется, никакой опасности. Вот уж, кажется, каждый закоулочек там знаешь, ну неоткуда опасности ждать! Ан нет. Кто туда первый раз идет, возвращается и говорит — самое тихое место Болота, не лаборатория, а сказка. А вот на второй, третий раз если вернется, такого порасскажет… вот и пошла традиция — всегда с собою новичка брать.

Лаборатория эта, она строилась сверху вниз, под землю, как бы сужающийся конус. Первый этаж самый широкий, чем глубже — тем уже. Там шесть этажей всего, я в вольные времена с отрядом до третьего спускался. И что интересно, ни разу выстрелить даже не пришлось! Ну разве один раз, когда новичок испугался и в собственную тень пальнул. Понимаете? Ни-ко-го! Ни крысы не встретили, ни даже таракана захудалого. Добычи, правда, тоже негусто было — ну, платины двести грамм, что это на семерых?

— А до последнего этажа кто-нибудь спускался?

— А как же. Спускалась одна группа, и не раз. Говорят, актовый зал круглый, ничего интересного.

Дядька Петро замолчал, вынимая пятую за этот вечер сигарету.

— Но самый интересный случай произошел со мною, когда я в эту лабораторию совсем не собирался… пошли мы как-то на Болото вдвоем, а напарник мой новенький был. Уж сколько я зарекался с салагами не ходить, а вот, дернул черт… я его решил мимо лаборатории провести, там городишко маленький рядом, ваши-то туда не ходят, там сейчас уже все разграблено. Ну я и подумал, для новичка самое то. А он идет, зараза, пасть раззявил, под ноги не смотрит. Подходим к лаборатории, мне камушек попал в ботинок. Я остановился, вытряхиваю, а сам на винтовку опираюсь… и тут этот придурок как заорет! Оказывается, там медведь в грязевую яму прилег отдохнуть, так он прямо на него и наткнулся. Медведь зубы-то ему показал, а тот деру. И прямо на меня, засранец! Сбил с ног, винтовка отлетела, а медведь видит, что я упал, и ко мне. Я ему из пистолета в морду, да его этим разве остановишь! Разозлил только. Значит, я от него, он за мной, а напарничек-то слинял уж, только пыль на горизонте. Медведи, они бегают не очень быстро, но бежать могут и час, и два без остановки. Вот я и решил в лаборатории скрыться. Забегаю, дверь закрыл — смотрю, а замок сломан. Бегу дальше, а медведь меня к лестнице оттесняет, будто нарочно, и свернуть негде. Спускаюсь на минус второй, а медведь не отстает. Спускаюсь на минус третий, спрятался за углом и пистолет достал. Думаю, сейчас выскочит, постараюсь в глаза попасть. И слышу, медведь приближается, сопит. Потом дикий рев — и тихо… я минут через пять выглядываю, а медведь дохлый лежит, и все кишки наружу. Знаете, такое впечатление, что его каток переехал… ну я, конечно, бегом оттуда. Выбежал из здания, напарничку в морду хотел дать, да это противозаконно. Сказал просто пару ласковых…

…Мы остановились у врат лаборатории. Более всего эта лаборатория, в которую было вложено в свое время больше денег, чем могла себе позволить одна страна, напоминала вход на станцию метро. Практически, на поверхности и находились одни лишь врата — массивная арка, за которой были широкие мраморные ступени, ведущие вниз. Врата венчала надпись из потускневших позолоченных букв: «cogito ergo sum». Неизвестный шутник отковырял одну из букв, и теперь врата венчало похабное утверждение «co_ito ergo sum».

— Ну… помните, что дядька Петро говорил. В одиночку никуда не отходить, оружие наготове. Пулей вниз, хватаем что надо и обратно.

И мы вошли во тьму.

Глава 5

Неоновый сталкерский фонарик — это довольно тяжелый цилиндр длиной около пятнадцати сантиметров, один из торцов которого вогнут и усеян доброй сотней микролампочек. На одном элементе питания он может работать около года, если, конечно, использовать его по назначению. Полностью герметичный и ударопрочный корпус вкупе с тяжестью позволяет при необходимости использовать фонарик как оружие. Все это, конечно, замечательно, на какой-то идиот забыл снабдить его хотя бы простенькой прищепкой, чтобы можно было освободить руки. Мишку такое положение не устраивало, он взялся за инструмент и при помощи полоски стали и трех термоусадок прикрепил к фонарику две скобы; теперь фонарик можно было очень удобно прикрепить к поясному ремню либо, как поступил я, к оружию.

Вопреки ожиданиям, лаборатория изнутри выглядела совсем не страшно; несколько радиальных коридоров вели от центра к периметру, по пути пронизывая огромные пустые помещения. То и дело на стенах попадались надписи наподобие «Сталкер! Иди обратно — тут все уже сперли до нас» или проще: «нету ничего!».

Мы шли быстрым шагом по коридорам лаборатории, стараясь не касаться заросших мхом ярко-зеленого цвета стен. Яркий, рассеянный свет фонариков, падая на этот мох, заставлял его светиться многократно более ярким светом, но мертвенно-зеленого цвета.

— Стойте! Вот она, лестница. Сашу прикрывайте…

Спустившись на минус второй этаж, я тут же зацепился ногой за обрывок проволоки, и, пытаясь сохранить равновесие, сбил ржавую железную бочку. Бочка покатилась с ужасным грохотом, из нее выскочил какой-то мелкий мутантик и, в невероятном ужасе улепетывая от нас, с треском врезался в стену и затих — очевидно, убился. Мы замерли, ожидая немедленной кары за нарушенную тишину, но больше ничего не произошло и мы непозволительно расслабились.

Минус второй этаж представлял собой какой-то цех, большая часть его оборудования была разобрана. Мы быстро миновали его, и не задерживаясь спустились по выкрошенной бетонной лестнице еще ниже. Минус третий этаж был страшно захламлен, приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Игорь посветил фонариком:

— Чего-то я не понимаю… смотрите, диваны, кресла, телевизор разбитый, тряпки какие-то гнилые… обычный бытовой мусор. Странная лаборатория, что здесь изучали?

— Может, это комнаты отдыха были?

— Ах да, наверное.

Минус четвертый этаж. Серые бетонные коридоры, не тронутые плесенью, и решетки, решетки, решетки в них…

— Что за хрень?! — Толик ошеломленно крутил головой. — Зачем это? Кого здесь запирали?

— Может, животных подопытных… — неуверенно предположила Саша, поежившись.

— Нет… там в клетках унитазы. Здесь людей держали.

Игорь подошел к одной из решеток и подергал прутья.

— Ребята, да не может быть. Лабораторию уже после введения обязательного инфицирования построили, не могло быть столько преступников. Не заморачивайтесь.

— Но клетки-то есть! И там явно люди были.

— Не знаю я… да и не наше это дело. Пойдемте быстрее.

Минус пятый этаж, собственно, и был лабораторией, и кроме того, он был почти не разграблен — лишь кое-где виднелись следы присутствия сталкеров. Мы шли по чистому металлопластиковому коридору, слева и справа были стеклянные окна в полный рост. Толик прильнул к одному из них.

— Ну-ка, посветите… может, зайдем туда? Вдруг что хорошее найдем.

— Давай зайдем. Тем более вроде бы тихо, нет никого.

Дверь открылась мягко, без скрипа, словно была смазана минуту назад. Мы оказались в объемном помещении, где на длинных столах стояли неизвестные приборы, стеклянные колбы с давно высохшим содержимым, истлевшие еще до нашего рождения стопки бумаг и старинные плоские мониторы.

— Давайте-ка посмотрим, что тут может пригодиться. Я с Мишкой эту хреновину раскурочу, а вы пока в ящиках стола пошарьте.

Толик остановился перед странным аппаратом, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Пока он размышлял, Мишка взял металлический офисный стул и с размаху грохнул им по аппарату, так что тот развалился надвое.