Мультикультурализм и политика интеграции иммигрантов: сравнительный анализ опыта ведущих стран Запада - Вера Сахарова

Однако итог, как это часто бывает, оказался достаточно далек от замысла. Первым результатом позитивной дискриминации в сфере образования стало снижение качества последнего. Проводившиеся в начале 1970-х гг. исследования уровня подготовки в американских колледжах показали, что у афроамериканцев, поступивших в колледжи благодаря квотам, гораздо более низкие результаты тестирования, а среди студентов, имеющих задолженности, только 10 % белых и 90 % чернокожих. Это соотношение, конечно, со временем несколько изменилось, поскольку имело социальную, а не культурную природу и объяснялось тем, что чернокожие школьники получали образование в муниципальных школах бедных кварталов. Тем не менее и сегодня высказывается озабоченность низким уровнем образованности среди чернокожих и испаноязычных американцев, и в качестве одной из причин указывают систему позитивной дискриминации при приеме этих групп в высшие учебные заведения. Беда в том, отмечает известный американский журналист и политолог Д. Фрам, – что численность легальных и нелегальных иммигрантов из Мексики и Центральной Америки, которые не проявляют большого интереса к образованию, растет. Низкоквалифицированные работники дорого обходятся коренным жителям. Для исправления ситуации Д. Фрам предлагает пойти на отмену расовых привилегий, остановить массовую нелегальную иммиграцию (по оценкам, нелегальные иммигранты составляют около 5 % рынка рабочей силы США) путем ужесточения наказания для работодателей, использующих труд нелегалов, пересмотреть иммиграционную политику страны в пользу образованных и перспективных (замещающая иммиграция) и поощрять большие американские семьи с помощью если не религиозной морали, то разумно ориентированной налоговой политики.[87]

Следует также отметить, что групповая модель включения, опиравшаяся на специальные эксклюзивные права или позитивную дискриминацию, повлекла за собой и другие негативные последствия. После того как чернокожие и представители коренного населения Америки – индейцы обрели особые права, их стали требовать иные маргинализированные группы. Защитники мультикультурализма пришли к выводу о необходимости включать в качестве привилегированных культурных меньшинств в мультикультурном обществе сообщества, объединенные определенным стилем жизни. В итоге постепенно не только американской, но и общемировой стала тенденция к увеличению числа обладающих самосознанием «мы»-групп, в пользу которой сыграл моральный авторитет и признание ценностей различия и аутентичности, а также усиливающееся внимание мирового сообщества к коллективным правам. В Соединенных Штатах сложилась ситуация, когда наиболее вероятным кандидатом на любую должность предстала чернокожая лесбиянка-инвалид как индивид, принадлежащий сразу к четырем типам исключенных (женщина, расовое меньшинство, сексуальное меньшинство, физически альтернативно одаренная).

Действительно, в 1980–1990-е гг. в США была реализована впечатляющая система мероприятий, основанных на учете расовой и этнической принадлежности американцев:

• практика назначения представителей ряда расовых групп на высшие государственные посты;

• ряд мер, направленных на обеспечение политического представительства этих групп;

• пересмотр содержания ряда школьных и университетских дисциплин и программ, цель которых состоит в отражении исторического и культурного вклада основных расовых и этнических групп в развитие страны;

• увеличение возможностей представителей языковых меньшинств использовать родной язык при обучении и в обще-ственно-политической жизни и др.[88]

Сегодня в рамках политики различия в ряде штатов США реализуется практика так называемой избирательной географии, т. е. границы избирательных округов проводятся таким образом, чтобы число округов, в которых этнические или расовые меньшинства составляли большинство, было максимальным. В результате выросло число афроамериканцев и испаноамериканцев в депутатском корпусе (в настоящее время даже в южных штатах по крайней мере 10 депутатов являются представителями афроамериканской расы), однако одновременно политически дискриминируемое большинство белых избирателей стало проявлять недовольство.[89] Тем не менее в ноябре 2008 г. американцы избрали президента-афроамериканца Барака Обаму.

Проблема заключается в том, что предоставление особого статуса той или иной, зачастую искусственно образованной, общности само по себе способно привести к возникновению групповой солидарности, сделав такую общность реальной под действием «логики юридически определенной категории». Из-за предоставления предполагаемой группе особого правового статуса неизбежно возникает вопрос о критериях членства в этой группе и ослаблении, хотя и не полном исчезновении, дополняющих друг друга идентичностей. Обращение к категории «традиционная культурная группа» при обосновании этих особых прав может привести к закреплению определенных властных отношений, отстаиваемых заинтересованными членами такой группы, которые выступают, уже опираясь на «традицию».[90]

Таким образом, «постмодернистский упор на различия и аутентичность привел к расширению границ между группами, усилению чувства исключительности, повышению значимости коллективных прав за счет прав индивидуальных; [сторонников такого подхода. – В. С.] заботят не столько создание и институционализация культуры, сколько следствия культурных различий. Проще говоря, среди всех интеллектуальных течений постмодернизм закрепил нечто, давно исчерпавшее себя, – идею аутентичности», – отмечает К. Цюрхер.[91] Американский вариант политкорректности, призванный формировать толерантное отношение к «другим» и признавать любую непохожесть: религиозную, этническую, гендерную и т. д., – стал превращаться в некую новую форму нетерпимости, которая канонизирует употребление политкорректного языка до степени ритуала и предпочитает следование букве, а не духу мультикультурализма.

Эти проблемы еще более обостряются в связи с тем, что, как оказалось, позитивную дискриминацию, вначале мыслившуюся в качестве временной меры для преодоления социально-структурного неравенства, невозможно отменить. «Представители меньшинств, для которых позитивная дискриминация означала ощутимые преимущества на рынке труда и образования, категорически воспротивились свертыванию этой практики. В итоге сегрегация общества по этнорасовому признаку не только не была преодолена, но и стала добровольной. Активисты этнических и расовых меньшинств, энергично взявшиеся за стилизацию жизненно-стилевых различий под фундаментально-культурные, углубили сегментирование общества по этнорасовому и этнолингвистическому признаку».[92] В результате в начале 1990-х гг. западные страны, прежде всего США и Канада, «столкнулись с феноменом так называемого реактивного мультикультурализма. Его носители – этнические и культурные меньшинства. Если раньше их члены стремились скорее к слиянию с большинством, то теперь они, напротив, настаивают на собственной инакости. При этом утверждается, что их идентичность отлична от идентичности окружающих столь радикально, что ни о каком сближении просто не может быть речи».[93] Более того, представители культурных меньшинств теперь уже считают, что для ликвидации дискриминации необходимо не просто равноправие, когда то, что их отличает, утверждается как «равно достойное», а такое к ним отношение, которое наделило бы их группу новыми привилегиями по сравнению с большинством или другими меньшинствами.

Противников политики мультикультурализма, которых сегодня немало, страшит то, что дальнейшая реализация ее принципов приведет к еще большей фрагментации социума и даже сепаратизму, которые уже ставят под угрозу американскую национальную традицию и единство нации, а также неразрывно связанные с ними либеральные ценности. Вместе с тем многие признают, что если бы практики мультикультурализма не было вовсе, возможно, законодательно провозглашенные равными права чернокожих или инвалидов так никогда бы и не были реализованы из-за ранее сложившихся в американском обществе отношений.[94] В результате – очередной тупик, выхода из которого пока не найдено. Как констатирует Дж. Грей, «возникновение групповых или коллективных прав является, вероятно, наихудшей формой легализма, вытеснившего традиционный идеал толерантности… <…> Мультикультурализм и толерантность расходятся в том, что в рамках толерантности признается, что прочная свобода предполагает нечто большее, чем согласие с законами и конституционными правилами, а именно общность культурных ценностей и моральных взглядов по широкому кругу вопросов <…> подобные отклонения от старомодного идеала толерантности приведут к распространению еще более старомодной нетерпимости».[95]