Мультикультурализм и политика интеграции иммигрантов: сравнительный анализ опыта ведущих стран Запада - Вера Сахарова

В прошлом мусульманская община росла в основном за счет состоятельных студентов из арабских нефтедобывающих государств, оставшихся здесь после учебы, но в 1990-е гг. состав общины начал кардинально меняться за счет беженцев из Боснии, Афганистана, Ирака и Сомали. «Это не обязательно люди с высшим образованием: адвокаты, врачи и инженеры. Новоприбывшие в основном работают в сфере обслуживания». Исследование, проведенное Pew Research Center в 2008 г., показало: несмотря на то что большинство американских мусульман относятся к среднему классу и придерживаются умеренных взглядов, в их среде «имеются лакуны с потенциалом радикализации». Так, 5 % опрашиваемых отозвались об «Аль-Каиде» положительно в той или иной степени. Еще 5 % заявили, что теракты «иногда оправданы», а 1 % – что они оправданы «зачастую». Результат: только в 2009 г. зарегистрировано не менее восьми эпизодов подготовки терактов или применения вооруженного насилия американцами-мусульманами. Наконец, 25 декабря 2009 г. была предпринята самая опасная террористическая атака на США после 11 сентября 2001 г., которая не удалась благодаря счастливой случайности, а также решительности пассажиров и экипажа. Несмотря на имевшуюся информацию об Умаре Фаруке Абдулмуталлабе, спецслужбы не смогли составить общую картину, «чтобы идентифицировать и упредить эту угрозу». Отдельная головная боль для властей США – радикализация обратившихся в ислам афроамериканцев-заключенных.[108]

Американские исследователи отмечают еще одну тревожную тенденцию, которую можно определить как убегание от разно-образия. Суть ее заключается в том, что американцы, рожденные в Новом Свете, стремятся селиться как можно дальше от районов проживания новых иммигрантов. «Светлокожие перемещаются в белую американскую глубинку, – пишет главный редактор журнала National Revue П. Браймилоу, – чернокожие – к большим черным метрополиям на Юге. Так этнически разламывается Америка». В середине 1990-х гг. «небелое» население составляло 73,2 % в Вашингтоне, 83,7 % в Детройте, 90,7 % в Майами. Несмотря на массированную пропаганду мира между расами и сотрудничества, количество «черно-белых» браков не составляет в США и 1 % от общего числа. В итоге общие объединяющие американцев идеалы постепенно утрачиваются, однако «национальное государство, по существу, требует общей культуры и общего языка. Трудно представить, как оно будет существовать без этого».[109]

Оценивая исторические перспективы Соединенных Штатов, известный американский исследователь И. Валлерстайн как-то заметил: «Америку где-нибудь в 2020-е гг. ждет своя перестройка, но, в отличие от советской, она будет значительно более кровавой, потому что в ней будут замешаны расовые и этнические проблемы, которые находятся не на периферии системы, а внутри нее».[110] По прогнозу известного социолога, прежде всего в этот исторический период «как давление, так и напряжение миграции достигнут максимума. Каким образом смогут США остановить нелегальную миграцию, исчисляемую миллионами, даже десятками миллионов? Ответ простой – никак не смогут».[111]

Однако сегодня не все так однозначно плохо в отношении политики мультикультурализма и проблемы интеграции иммигрантов в Северной Америке. Согласно данным социологов, бо́льшая часть второго поколения испаноамериканцев не противопоставляет себя американскому обществу и связывает свое будущее с будущим новой родины. Поэтому описанная нами выше тенденция представляет лишь одну, наиболее тревожную сторону процессов, связанных с проблемой интеграции иммигрантских меньшинств в принимающее общество.

Кроме того, в Канаде, несмотря на то что этнический состав населения становится более разнообразным (в крупнейших канадских городах Торонто, Ванкувере и Монреале – от половины до двух третей жителей – не британского и не французского происхождения), удалось выработать национальную идею, вполне успешно консолидирующую мультикультурное общество. Первым шагом на этом пути можно считать «Канадский акт о мультикультурализме» (1971); таким образом канадское правительство подтвердило, что мультикультурализм отражает культурное и расовое разнообразие канадского общества, а также признало за гражданами свободу сохранять и поддерживать свое культурное наследие. В дальнейшем этот акт дополнили и уточнили еще несколько законов. «Канадская хартия прав и свобод» (1982) призвана гарантировать фундаментальные свободы и демократические права и прежде всего право на равенство, «Акт о правах человека» гарантирует всем членам канадского общества равное право вести такой образ жизни, какой они хотят. Следует упомянуть и «Акт о справедливом трудоустройстве» 1995 г., в котором говорится, что справедливость на рабочем месте предполагает не только одинаковое отношение ко всем сотрудникам, но и уважение к их различиям. С принятием этих правовых актов произошла институционализация культурных прав меньшинств.

В результате, по выражению бывшего премьер-министра Джо Кларка, «Канада является сообществом сообществ, в котором множество коммун живут вместе, но ни одна из них не отказывается от своих культурных особенностей, что позволяет называть канадское общество мозаичным гобеленом».[112] Мозаичность социума рассматривается как важнейший компонент самобытности канадской нации. Сегодня самоидентификация канадцев в значительной степени связана с понятием мультикультурности. Так, согласно опросу общественного мнения, проведенному в 1999 г., более 83 % канадцев считают мультикультурность одной из самых позитивных характеристик своей страны. Для сравнения: в 1996 г. этот показатель составлял 80 %, а в 1993 г. – лишь 77 %. В возрастном отношении наибольшую долю приверженцев мультикультуралистского принципа «единство в многообразии», ставшего национальной идеей Канады, составляет молодежь. В 1999 г. 96 % канадцев нравилось то, что в Канаде живут люди, принадлежащие к различным этническим группам и расам.[113]

«Канадское правительство, практически отказавшись от навязывания своим гражданам и мигрантам выбора между англо– и франкоконформизмом, стремится к дотационной поддержке культурного своеобразия самых разных этнокультурных меньшинств», – отмечает М. Опальски.[114] Таким образом, в Канаде параллельно развиваются два процесса, находящиеся в динамическом противоречии: увеличивается мозаичность канадского общества и происходит «канадизация» ее населения, осознающего себя как мультикультурную общность. Канадцы по праву гордятся своей терпимостью по отношению к представителям иных этнических, расовых, конфессиональных групп и приверженцам иных политических взглядов и моделей поведения.

Так, динамичное развитие Ванкувера и всей провинции Британская Колумбия напрямую связывается с крупномасштабной иммиграцией из Восточной и Юго-Восточной Азии (3/4 всех иммигрантов в провинцию составляют выходцы из азиатских стран, прежде всего китайцы). В Ванкувере китайцы составляют 17 % населения. В результате китайский язык стал третьим среди наиболее используемых в повседневной жизни языков.[115] При этом иммигранты-китайцы имеют более высокий образовательный уровень, чем ванкуверцы в целом (33 и 27 % соответственно) и чаще являются домовладельцами (80 и 57 %). В целом канадцы, родившиеся за границей, зарабатывают на 6 % больше, чем родившиеся в стране. Однако и в Канаде увеличение удельного веса видимых меньшинств, среди которых явно преобладают иммигранты – выходцы из стран Азии, вызывает определенный рост общественного беспокойства, о чем косвенно свидетельствует некоторое уменьшение числа респондентов, приверженных ценностям мультикультурализма. Так, согласно данным опроса, проведенного в 2003 г., доля канадцев, считающих мультикультурность очень важной составляющей канадской самобытности, снизилась с 54 % в 2000 г. до 47 % в 2003 г.[116]

Сравнивая политическую культуру Канады и США, исследователи отмечают два основных отличия между двумя соседними странами. «Во-первых, для канадского публичного пространства не характерна “расиализация”, свойственная американскому публичному пространству. Это объясняется различиями в политических историях двух стран, в частности отсутствием в Канаде опыта рабства афроамериканцев и истребления индейцев. Во-вторых, в Канаде никогда не была популярной идеология “плавильного котла” [в силу изначального билингвизма и дуализма политической культуры. – В. С.], которая долгое время являлась практически официальной в США».[117] Мультикультурность и полиэтничность Канады складывались и продолжают складываться под влиянием культурных ценностей аборигенов, выходцев из Старого Света (прежде всего, англо– и франкоканадцев), а также все более многочисленных выходцев из стран Азии, Африки и Латинской Америки. Канадское государство и по сей день ищет пути гармонизации межэтнических и межобщинных отношений. Как отмечает М. Уолцер, одна из проблем состоит в том, «что ни аборигены, ни квебекцы не являются иммигрантами. Они никогда не жертвовали своей культурой и в этом смысле не платили ту цену, которую обычно платят иммигранты. Французы пришли сюда как колонисты; аборигены же есть то, что они есть, – коренные народы, так сказать, колонисты предшествующих эпох. И аборигены, и колонисты были завоеваны в ходе войны, которую мы, скорее всего, сочтем войной, по отношению к ним неправедной (хотя франко-британские войны могут быть названы и обоюдно неправедными, ибо велись они ради обретения господства на “индейцами”). На данном историческом фоне требование той или иной разновидности автономии выглядит вполне обоснованным. Однако реализация этого требования – дело непростое, ибо она требует такого конституционного устройства, которое позволит осуществлять дифференцированный подход к разным народам, установит разные режимы в разных частях одной и той же страны, при том что страна эта исповедует либеральный принцип равенства всех перед законом».[118]