Сказка – ложь… - Евгения Липницкая

жениха ждать не желали. Тысяча швей и вышивальщиц трудились день и ночь над свадебными нарядами, тысяча охотников выискивали лучшую дичь по лесам, тысяча рыбаков удили рыбу для праздничного пира, тысяча музыкантов ладили для него струны и всех их то и дело поторапливала королева, боясь промедлением вновь навлечь беду на любимого сына. Так что, едва первое в году молоко оросило землю и погасли огни одного праздника15, как тут же зажглись они для другого – нашего с королевским сыном свадебного пира.

Не стану утомлять вас подробностями, скажу только, и можете мне поверить, что роскошнее свадьбы не видала до тех пор земля! Ещё за три ночи до того, как были связаны наши с мужем руки16, начались всеобщие игры и угощения. Больше десяти ночей длились торжества в нашу честь, а собрались там свободные люди со всего королевства и каждый ел, пил, играл и танцевал, пока не падал в изнеможении, а назавтра снова принимался за то же снова. А когда закончились гуляния, ещё девять дней и ночей понадобилось, чтобы разобрать, сосчитать и сложить в кладовые все принесённые гостями дары.

Да уж, сейчас такой роскоши и размаха уже не увидишь!

А? Что говоришь, приятель? Мачеха? Ах да, конечно, я как раз к этому подвожу!

Она дожидалась суда в своей клетке на королевской псарне, а дочери её были изгнаны с позором, и каждый певец сложил о том язвительную песню, так что, куда бы не подались мои сводные сестрицы, всюду их встречали хулой да насмешками. Мой новоиспечённый свёкр, как я вам уже рассказывала, собирался вынести этой злобной проказе справедливый приговор, как только мы с его сыном поженимся. Однако же, когда дошло до дела, то ли гнев его остыл, то ли хитрость взяла верх, в общем, решил король переложить эту ношу на мои плечи, да ещё прилюдно. Дескать, раз я главная пострадавшая, то мне и решать, какую компенсацию потребовать за годы унижений, искалеченную сестру и смерть отца.

Знали бы вы, как мне хотелось покончить с ней раз и навсегда! Чего стоило сдержаться и не потребовать принести мне мачехину голову на блюде! Но когда я увидела её, отощавшую, грязную, со спутанными волосами и безумным затравленным взглядом, моя многолетняя ненависть вдруг угасла, как залитый костёр. Поняла я, что моя месть уже свершилась, в точности так, как я сказала пред лицом Королевы Фей. А ещё, я более не сомневалась, король нарочно устроил мне проверку, так что, попросила сперва разрешения обратиться за советом к филидам17, хранителям истинной мудрости, чтобы неразумным своим суждением невзначай не нарушить древних законов и не навлечь беду на королевский род и всю нашу землю. Такая просьба была встречена всеми с большим одобрением, так что королю ничего не оставалось, кроме как призвать своих мудрецов и оставить меня с ними.

Долго длилась наша беседа, три бычьи туши успели прожариться целиком за это время, три котла с хмельным мёдом успели опустеть. А когда закончила я слушать мудрые речи старых хитрецов-законников, то поднявшись на помост, чтобы при всех собравшихся перечислить преступления мачехи, не упустила ничего, ни одного самого маленького проступка этой женщины не оставила в тени, так что, когда я закончила и настало время, как полагается, выслушать ответ обвиняемой, никто из присутствующих на этом суде уже не выказывал к ней и тени сочувствия. Один за другим раздались выкрики с требованием казнить злодейку, их тут же поддержали другие голоса и вскоре уже всё собрание гудело, словно рой растревоженных пчёл. Эти люди не понимали одного, предать мачеху смерти означало бы избавить её от той жалкой участи, которую она, без сомнения, заслужила. О, нет! На такое милосердие я была пойти не готова!

Насилу я дождалась, пока они немного утихомирятся, чтобы предложить обвиняемой оправдаться, но, совершенно сломленная, она не нашла для этого слов. И тогда я огласила свой приговор.

Я объявила, что не хочу и не стану добиваться её смерти, что в сердце своём прощаю всё зло, причинённое этой женщиной мне и моей семье, и что в качестве наказания за свои преступления мачеха должна до конца своего существования служить при мне, как я служила ей в отцовском доме. А кроме того, наложила на неё священные запреты. Теперь ей нельзя было разговаривать с кем-либо, кроме меня и только если я сама задам прямой вопрос, есть или пить что-либо из чужих рук, кроме добытого самостоятельно и, наконец, вредить себе любым способом, прямо ли, или опосредованно.

Такое решение вызвало, как я и рассчитывала, всеобщее одобрение. Король же, только зубами скрипнул, но отступился. Ещё бы! Даже лучший законник не нашёл бы к чему тут придраться, а уж о собравшейся ради праздника толпе и говорить нечего, те только рады были опрокинуть лишнюю кружку во славу моей доброты и мудрости.

Надо сказать, я бы сейчас с удовольствием их примеру последовала… Что скажешь, приятель? Угостишь моё бывшее величество ещё кружечкой?

А? Враньё, говоришь? Это я-то лгу?! Да чтоб у тебя прыщ на языке вскочил за такие слова! Что-что? Как королевская невестка оказалась в дрянной таверне? Пфф… Тоже мне! Поживи с моё, поглядим, куда тебя судьба забросит! Это только проклятые сказочники завершают свои россказни свадебным пиром, на деле же, с этого момента всё только начинается. Вот женишься, помянешь моё слово!

О! А вот твой дружок соображает получше, гляди-ка! Спасибо, милый, совсем у меня горло пересохло от долгого рассказа. Чего говоришь, милый? Расскажу, коль будет твоя воля слушать. Чего ж не рассказать.

Ага, теперь и тебе, стало быть, интересно, что было дальше?

Ну что ж, старина, Элла дама не обидчивая… Обещала – расскажу. Дай только пару глотков сделать. И вот ещё что, приятель, следующая кружка с тебя, так и знай!

5 кружка.

Так о чём это я рассказывала, напомни, милый? Ах да, «Долго и счастливо» … Как же-как же… Разбежался! Сказочники ваши врут и не краснеют, уж мне-то поверьте, вряд ли кому другому об этом лучше известно.

Десять лет прожила я в первом замужестве, родила четырёх прекрасных детей, двое из которых были живы и почти уже доросли до отрочества, когда по вине их беспутного отца всё пошло прахом. Уж простите, не назову вам его имени, не столь далеки его владения от этих мест, как хотелось бы. Правда, как я слышала, несколько лет назад его новый бог