Сказка – ложь… - Евгения Липницкая

тогда заметили кровавый след под её ногой. Глянули, а туфелька-то волшебная уж вся кровью пропиталась, сочиться начала. Стянул тогда целитель её с сестриной ноги, и все увидели, что нет у неё пальцев, начисто отняты, только обрубок ступни остался лоскутом перетянутый. Кинулись тут люди короля за мачехой, в аккурат у ворот успели схватить. Она, как только сообразила, что обман не удался, бочком-бочком на выход прокралась, сбежать хотела, пока все заняты дочкой, да не вышло. Привели эту крапиву в юбке обратно в зал, бросили к ногам короля, а с нею нож, у меня отнятый, да окровавленный платок с обрубленными сестриными пальцами.

Признаюсь, даже я ужаснулась содеянному мачехой, хоть и знала её как облупленную, а уж о прочих и говорить нечего. В тот момент подумалось мне, что пора бы и отступиться, месть моя свершилась, после такого поступка наказания мачехе точно не избежать, притом самого сурового, отцова усадьба теперь снова будет моей, а дальше мне заходить вовсе не обязательно. Словно в подтверждение моих мыслей король велел тут же посадить мачеху в клетку, как дикую волчицу, и держать там под стражей, пока не закончится поиск невесты для его сына и не отгремит свадебный пир, а после, де, предстанет она перед его судом.

Младшая из сестёр такого не вынесла, с рыданиями выскочила вон, оставив и жестокую мать, и покалеченную сестру, и перспективу стать королевской невесткой. Никто не стал ей препятствовать. А вслед за ней все девять оставшихся девушек отказались участвовать в смотринах, по чести объявив, что не они были той красавицей, околдовавшей принца, и что не знают о ней ровным счётом ничего.

Очень опечалился тогда король, ведь по всему выходило, не удалось ему найти средства от сыновьей болезни. Махнул он рукой, распуская собравшихся, но тут встрял рыжий Киган, ухватил меня за шиворот и поставил посреди зала, вот, мол, ваша милость, тут ещё одна претендентка осталась, неказиста, правда, но что мы теряем, пусть примерит туфлю, а прогнать, если что, всегда успеем. Оглядел меня король, поморщился, но кивнул. Пусть, говорит, примеряет, только поскорей, не задерживает. Так и вышло, что отступать мне стало некуда…

Поднялась я на помост, взяла туфлю, что уже начала коробиться от сестрицыной крови и без лишних слов надела её на ногу. А после и вторую из-за пазухи достала, да и обулась, как полагается. Видели бы вы, как подскочили король с королевой и все придворные с ними! Заохали, загомонили от удивления, вслух друг друга переспрашивают, как же так вышло, что замарашке удалось то, что ни одна красавица не сумела? Тут король вспомнил о своём достоинстве правителя, прогнал прочь брезгливость, взял меня за руку и во всеуслышание объявил невестой сына.

А я под этот шум прокусила поскорей себе губу до крови, склонилась в поклоне перед королём и народом, а сама тихонько сплюнула кровь на подол, прямо на пришитые накануне листочки-веточки. И в этот же миг, будто солнце от воды отразилось, вспыхнуло моё убогое платье ярким светом, да превратилось на глазах у изумлённой публики в наряд невиданной красоты, расшитый богато золотом и пурпуром; свалявшиеся космы разгладились, засияли, грязная, вся в саже, кожа преобразилась в белую да румяную – просто кровь с молоком. Я сама, хоть и ждала того, удивилась про себя, видя, как посветлели и смягчились мои огрубевшие от тяжёлой да грязной работы руки, как переменилась одежда, а уж другие при виде этакого чуда едва на колени не попадали. Воины и вольные всадники, те первыми опомнились, и ну кулаками в грудь стучать, да кричать что есть духу здравницы и поздравления! Такой шум подняли, что в окрестных лесах всё зверьё переполошили. На этот шум поспешили возвратиться под свод залы и те, кто был во дворе, каждый из них также удивлялся увиденному, каждый принимался громче прочих восхвалять волшебную невесту и королевскую семью.

Да, скажу я вам, тот миг стоил не только каждого дня ожидания, всех вынесенных унижений, всех горестей и печалей! И если бы тогда кто предложил мне пройти все те испытания заново, чтобы ещё раз пережить такое же торжество, я без раздумий бы согласилась!

Не знаю, как долго я стояла там, упиваясь своим триумфом, оглушённая приветственными криками и овациями. Я словно парила над толпой, пока прохладная рука королевы не коснулась моего плеча, мягко, но твёрдо возвратив меня на землю. Лишь несколько слов прошептала она мне на ухо, но их оказалось достаточно, чтобы я устыдилась своего тщеславия и своекорыстия – то была просьба матери, отчаявшейся спасти сына. «Если ты и вправду та, кто может ему помочь, прошу, не медли! Сделай это пока не поздно», – так она сказала, и я поспешила откликнуться на эти слова. Как научила меня Королева-из-под-Холма, подошла я к жениху, да и поцеловала его прямо в губы.

Едва коснулась моя кровь губ королевского сына, как тут же он пришёл в себя. Миг спустя уже глаза открыл, с удивлением обвёл взглядом зал, собравшихся, увидел отца, плачущую от счастья мать, хотел подняться со своего кресла, да не нашёл в себе сил, от чего изумился ещё больше, хотел было что-то сказать, но тут король подвёл меня к нему и представил его невестой, повторив сказанное раньше. Едва взглянув, королевич узнал меня и тут же всё вспомнил. Видели бы вы его тогда! Клянусь всем элем в мире, такой смеси восторга, страха, стыда и досады не видела я больше никогда ни на одном встреченном лице!

Да, дружок, ты прав, это надолго отбило у него охоту развлекаться с хорошенькими девицами без их на то согласия. Жаль, не навсегда… Но об этом я вам расскажу как-нибудь потом, если захотите, а пока дайте истории идти своим чередом.

Так вот, немного времени прошло с того дня, как чары Королевы Фей помогли свершиться моей мести. В ожидании свадьбы я жила в отцовской усадьбе законной её госпожой, как и должно было мне по праву. Признаться, эта роль мне нравилась вполне, хоть и пришлось, скрепя сердце, разобраться сперва с мачехиными подпевалами: кого просто погнать со двора, а иных и на воротах повесить за их преступления, в назидание другим. Не будь на то королевской воли, вряд ли я стала бы торопиться с подготовкой к свадьбе, слишком уж нравилось мне быть себе самой хозяйкою, но родители моего