Сказка – ложь… - Евгения Липницкая

Ладно, ладно! Так и быть. Звали его Энгус, сын Фройха, если вам это имя о чём-то говорит. Не слышали о таком? Что ж, оно, пожалуй, и к лучшему… Плохо он закончил, приятель. Умудрился, по глупости своей, рассориться со всеми соседями, да вступить с ними в битву, где и потерял беспутную свою голову. Да…

Не собираюсь тут порочить ничью память, просто скажу, чего бы там не говорили после, я была ему верной женой и хорошей матерью своим малышам. И даже если, случалось, оступалась порой, то в мыслях уж наверняка всегда была единственно ему предана. И уж точно за все годы нашего супружества ничего не было такого, в чём я бы ему отказала. Ну, вы понимаете… Впрочем, солгу, если стану утверждать, что это было мне противно.

Однако даже первые месяцы нашей с ним жизни были не то чтобы путешествием на Яблоневый Остров18, это я вам откровенно скажу! Да, многочисленные слуги и рабы сдували с меня пылинки, спеша предугадать любой каприз, да, муж был со мной участлив и ласков, а молодая наша кровь вскипала с лёгкостью от малого касания. Но всё же, в этой его предупредительности и любезности то и дело сквозило нечто такое, от чего у меня прямо зубы сводило – страх. Муж мой всё называл меня дочерью фей и убеждал, что раз уж нас свело чудо, то, видимо, я и есть единственное, что ему в жизни нужно, даже принял гейс не брать второй жены19, кроме случая моей преждевременной смерти. А я слушала эти речи и снова видела, как наяву, наглую его пьяную ухмылочку в тот вечер, когда мы впервые повстречались на праздничном пиру, его азарт, его ярость, когда он гнался за мной по двору, словно дикий зверь, и тут же вспоминала, какой испуганный и беспомощный у него был взгляд после, когда пало заклятие Королевы-из-под-Холма, как он тогда шарахнулся от меня, сложив пальцы в обережный знак, будто не юная красавица предстала перед ним, а сам ужасный Балор.20

Да и не только муж относился ко мне с известною опаской, многие, включая даже короля, проходя мимо, шептали охранное слово и тайком хватались за амулеты, боясь дурного глаза «дочери фей». Ещё больше было тех, кто открыто лебезил предо мной, всеми силами стараясь умаслить и избежать таким образом возможного насланного колдовства. Сначала меня это забавляло, да и ощущать собственную силу и власть после долгих лет унижений было приятно, чего таить, но всё же, такое поведение окружающих быстро мне надоело, а после и вовсе стало раздражать. Один верзила Киган улыбался мне всегда от сердца, да и глядел прямо, без страха, без лукавства, скорее, с любопытством, но держался уважительно.

Правда, скоро мне стало не до глупцов с их шепотками.

Природа взяла своё и, спустя некоторое время, я вдруг обнаружила, что оказалась на сносях. Поначалу нарадоваться не могла такой новости! Думала, теперь-то уж все убедятся, что я не какая-нибудь корыстная колдунья, а хорошая жена и мать будущего наследника. Муж мой, тот и вовсе воспарил, три дня праздновал с друзьями да молочными братьями, а выпитым ими вином да пивом можно было наполнить небольшое озеро. Даже относиться ко мне, вроде бы, стал иначе, расслабился что ли… Уж не знаю, как объяснить лучше, но, оставаясь со мной наедине, он больше не глядел так, будто вынужден делить постель с дикой кошкой.

Как же я ждала это дитя! Надеялась, оно примирит меня, наконец, не только с мужем, но и со всем светом. Каждый день благодарила всех известных мне богов, а Клиодне, в исполнение уговора, отправила трёх прекрасных быков для её стада, белых, словно морская пена и сильных, как штормовой ветер. Но, то ли малы оказались мои приношения, то ли боги глухи, а может, и впрямь, как болтали некоторые злые языки, переменчивые обитатели холмов решили сыграть со мной злую шутку, только мой первенец, родившись много раньше срока, не прожил и до заката.

Горе моё было глубже океана, шире неба и темнее грозовой тучи и не было на свете средства, чтобы заставить меня забыть о нём!

Муж, тот хоть развлекался охотой да бражничеством. Раз, охваченный пьяным безумством, с одним лишь ножом вышел против дикого вепря. Что, надо сказать, едва не стоило глупцу жизни; пройдись кабан своим бивнем чуть левее, а так бы, верно, и случилось, не подоспей на подмогу верный рыжий Киган, и осталась бы я в тот же миг молодой вдовой. Пришлось выхаживать своего непутёвого охотника, за что я и принялась со всем усердием, с помощью лучших целителей. Ох и спорили мы с иными из них! Парочку даже пришлось прогнать вон, за их упрямство и неуважение. Однако большинство из них были весьма удивлены моими познаниями и очень их хвалили. Тогда и подумалось мне, что будь я искусней, сумела бы уберечь сына, что знаний, переданных матушкой, мне мало, что хочу я стать лучшей целительницей, какую только знал свет!

Сказано, сделано. Принялась я за науку врачевания. Ночи и дни напролёт повторяла названия да свойства трав, плодов, кореньев, камней и существ, как известных в моём родном краю, так и никогда невиданных, осваивала рецепты сложнейших составов, разучивала длинные заговоры и заклинания, тренировалась обращаться с острейшими ножами и шить по живой плоти, как по тонкому полотну. Так велико было моё усердие, что всего за три года я сравнялась в мастерстве с некоторыми из своих учителей, а ещё через три превзошла их всех! Но всего моего искусства, всего старания не хватило, чтобы сохранить жизнь собственного следующего младенца. Девочка, будучи всего полутора лет от роду, сгорела от лихорадки у меня на руках и никакие самые изощрённые средства ей не помогли. Тогда-то я и решилась обратиться к изучению иных искусств, куда древней и темней обычного целительства…

Первое, что хотелось мне более всего узнать, как воззвать к Королеве Фей так, чтобы она наверняка ответила. Был у меня к ней один важный вопрос. Эх, дружочки, мне бы его задать ещё в первую нашу встречу, сколько горя могла бы я тогда избежать, сколько слёз не пролить! Но увы, достойная мысль всегда приходит с опозданием.

Не сразу, ой не сразу вышло у меня добиться внимания Королевы-из-под-Холма, но, в конце концов, одной ненастной ночью упорство моё вознаградилось, раздражённая и недовольная