Грезы наяву - Барбара Картленд

— Так оно и было до сих пор.

— И вы потому и плачете, что не видите больше этой красоты? — продолжала расспросы леди Беттина.

— Мне… мне просто… хочется домой, — сказала Мелита, решив быть откровенной до конца.

— Никто вас не поймет, если вы захотите уехать, — заявила девочка. — Слуги постоянно боятся, что папа их прогонит.

— Я хочу сказать, — объяснила Мелита, — что не смогу жить здесь, если вы будете со мной жестоки и будете пугать меня.

— Я постараюсь не делать этого. И я им тоже не позволю вас пугать, — пообещала она.

Мелита улыбнулась ей сквозь слезы.

— Предполагается, что это я должна заботиться о вас.

— Не похоже, чтобы вы могли сами о себе позаботиться, — ответила леди Беттина.

— Наверно, так оно и есть, — вздохнула Мелита.

Она вспомнила, как командовала ею тетя Кэтрин, потом маркиза, а теперь эта странная, не по годам развитая девочка.

— Может быть, вы и правы, — продолжала она, — и мне лучше самой уехать, пока меня не прогнали. Я знаю, что никогда не смогу делать то, что мне… приказывают.

Леди Беттина смотрела на нее, склонив набок голову.

— Если вы вернетесь домой, — спросила она, — что вы там будете делать?

— Не знаю, — отвечала Мелита. — Вся трудность в том, что у меня нет денег. Мне придется самой зарабатывать себе на жизнь, но я мало что умею.

— А что вы умеете? — Казалось, любопытство девочки не имеет предела.

— Я умею играть на пианино, но за это никто мне платить не станет. Я многое прочла, потому что люблю книги, и еще хорошо знаю историю наших окрестностей. Но кому это нужно? — с горечью заключила она. Она говорила с этой девочкой, как со своей ровесницей, но на самом деле просто старалась уяснить свое положение. — Единственное, в чем я сильна, — призналась она, — так это в верховой езде. У меня дома осталась самая замечательная лошадь в мире!

И тут она вдруг поняла, что сказала лишнее. А что, если леди Беттина расскажет про ее секрет бабушке, а та передаст леди Кэтрин? Тогда ей придется ее продать.

Она быстро сказала, стараясь поправить положение:

— Пожалуйста, леди Беттина, забудьте о том, что я говорила. Это… это секрет.

— Секрет? — переспросила леди Беттина, и глаза ее оживленно заблестели.

— Да, очень важный секрет. Обещайте, что вы никому об этом не скажете, никому!

— Я обещаю, честное слово — умереть мне на этом месте, если я кому-нибудь скажу. А почему никто не должен знать, что у вас есть лошадь? — непонимающе уставилась на нее девочка.

— Я не должна была об этом даже упоминать, — печально сказала Мелита.

— Но вы же сказали мне, и теперь я об этом знаю.

— Да, но мне приходится ее… прятать.

— Зачем?

Мелита нерешительно посмотрела на нее.

— Могу я вам довериться? По-настоящему довериться?

— Я же поклялась! — обиженно воскликнула леди Беттина. — Я сказала «умереть мне на этом месте», а это самая торжественная клятва. Но я пообещаю вам все, что вы хотите.

— Тогда я вам скажу, — отвечала Мелита. — Я доверяю вам нечто, что мне дороже всего на свете.

— Я никогда вас не предам.

Искренность леди Беттины была неподдельной. Понизив голос, как будто боясь, что кто-нибудь может ее услышать, Мелита рассказала ей об Эросе.

Девочка была явно заинтригована и взволнована.

На камине мелодично пробили часы, и Мелита вздрогнула.

— Уже час, — растерялась она. — С минуты на минуту подадут завтрак, а я даже не спросила вас, где моя комната, и не разложила свои вещи.

— Их разложат горничные, — сказала леди Беттина, — а я вам покажу приготовленную для вас комнату.

Девочка вскочила, и они направились через площадку в комнату, оказавшуюся совсем непохожей на жилище гувернантки.

Комната была большая, прекрасно меблированная, с двумя окнами, выходившими в сад. Вид был так же хорош, как и тот, что открывался в сторону озера.

Мелита с облегчением увидела двух горничных, распаковывавших привезенные ею дорожные сундуки и развешивавших в шкафах дорогие нарядные платья ее тетки.

— Сколько у вас нарядов! — воскликнула леди Беттина.

Мелите послышался в ее голосе оттенок чисто женской зависти.

— Мне все это отдала тетя, — объяснила она. — Но надену я их еще не скоро.

— А почему?

— Потому что их все нужно переделывать, а на это уйдут недели, если не месяцы.

— Вам незачем этим заниматься, — сказала леди Беттина. — Подобными вещами занимается у нас мисс Бромли.

— Кто такая мисс Бромли? — спросила Мелита, но леди Беттина в своей обычной повелительной манере уже приказала одной из горничных немедленно позвать мисс Бромли.

— Портниха, — объяснила леди Беттина, когда горничная поспешно отправилась исполнять приказание. — Она всегда жалуется, что я плохо обращаюсь со своими платьями. Но я их терпеть не могу! Я не хочу носить платья, которые бабушка привозит из Лондона.

— Но почему? — спросила Мелита, осматривая разорванное и запачканное краской платье девочки.

— Это все входит в их план сделать из меня настоящую леди. А я не хочу быть леди!

Мелита засмеялась.

— Вы не можете не быть тем, кто вы есть по рождению. А наряды любят все женщины, независимо от их происхождения. У меня раньше никогда не было таких платьев.

Леди Беттина на мгновение задумалась.

— Вы находите их красивыми?

— Очень!

Снова немного помолчав, леди Беттина спросила:

— А это платье, что надето на мне, безобразное?

Глаза Мелиты блеснули усмешкой.

— Поскольку я веду себя как настоящая леди, сказать так было бы невежливо с моей стороны.

Леди Беттина поколебалась немного, а потом произнесла с видимым усилием:

— Я пойду переоденусь — не потому, что хочу стать леди, а потому что хочу быть похожей на вас.

Мелита опустилась на пуфик перед туалетным столиком.

Она чувствовала, что только что одержала маленькую победу, но слишком устала, чтобы насладиться ею.

Леди Беттина — это одно, но маркиза и ее злющий сын — совсем другое. Мелита сознавала, что была вполне права, сказав, что их присутствие делает прекрасный дворец мрачным и безобразным.

Глава третья

— Они великолепны! Изумительны! — воскликнула Мелита, чувствуя, что ей не хватает слов, чтобы выразить свой восторг.

После восхитительного завтрака, который им с Беттиной подавали два лакея, Мелита предложила пойти в конюшню.

Леди Беттина согласилась с большой готовностью.

— Я покажу вам дом попозже, — сказала она. — Но мы должны обойти его до пяти часов.