Холодный мадригал Селены - Владимир Альбертович Чекмарев

могли играть мумифицированные космонавты с неизвестных кораблей (символика на скафандрах была разной и незнакомой). На нотах, стоящих в пюпитрах перед музыкантами, я прочитал заголовок «Лунныя симфонiя» (именно так,с дореволюционной орфографией ). Но этот грот не был последним в этой анфиладе… дальше ход расширялся и отнорок расширяясь уходил дальше и оттуда слышался… Марш Радецкого Иоганна Штрауса Старшего. Перед нами открылась большая ярко освещенная пещера, посредине которой концертировал Большой симфонический оркестр. Приглядевшись, я понял, что это голограммы и почему то сразу вспомнился оркестр на балу из Мастера и Маргариты. Так закончился наш «музыкальный» этап.

Глава 14

Лунная Кинопанорама

После посещение храма Эвтерпы на моей виртуальной карте появились названия объектов в радиусе пятидесяти километров. Впереди у нас был объект Кинопанорама, но по дороге было так называемое «Белое пятно» миновать которое было невозможно. Белыми пятнами назывались зоны, станции вышедшие из под контроля искинов. Об именно этом месте была только одна информация, о пробившем несколько лет назад оболочку Станции метеорите и о том, что ремонтные роботы посланные туда, заделали пробой, но после этого связь с ними была потеряна, а посылаемые туда по регламенту эксплутационщики, так же не возвращались. Так что на подъезде к точке, мы с Мей спешились приготовили скорчеры, что не оказалось лишним.

Тоннель стал расширяется, причем было видно, что работы по расширению велись гораздо позже времен монтажа Станции. Мы оставили велосипеды и пошли вперед пешком, бдительно поводя стволами скорчеров и им нашлось дело, когда нам на встречу выползла стайка черных пауков величиной с кошку, затем хлынул небольшой поток арханидов, но четыре ствола, это четыре ствола (Мей тоже обзавелась двумя скорчерами), и пауки быстро закончились.

Тоннель еще больше расширился и перед нами открылся огромный грот, посредине которого возвышался монументальный, черно-серый паучище, при виде которого Церетели захлебнулся бы от вдохновения. Вокруг паука валялись явно технологические обломки. Паук недобро мигал десятком алых глаз и именно по ним я открыл огонь, крикнув Мей, что бы она полной мощью била по туловищу.

Скорчеры, это хорошие карамультуки, так что «паучка» мы смолотили. А потом разобрались и с десятком его более мелкими собратьями. Мы стали осматривать обломки и пришли к выводу, что это нечто вроде спасательной капсулы из титанового сплава с добавлением неизвестных металлов не определяемых спектрографом. А вот останки паука удивили, это был механизм. Причем маленькие пауки тоже были механизмами энергию они получали от аккумуляторов, а вот у главного паука был очень интересный реактор и мы задержались его исследуя. Схема архано- механизма была следующей… серво-механизмы м множество электромоторов осуществляли его движение, реактор перерабатывал судя по всему в электроэнергию что угодно, от органики и породы, до молекул кислорода и водорода из воздуха. В пауке был мощный аккумуляторный блок стоящий на постоянной подзарядке, и к нему была привязана панель с доброй сотней разъёмов, для подзарядки «паучков». Это судя по всему был автомат ремонтник с какого-то огромного космического корабля. Он судя по всему сам заделал дыру пробитую капсулой, уничтожил все датчики наблюдения и встал в дежурном режиме. Мей умудрилась влезть в уцелевший искин Паука и добыла следующую информацию… Это был ремонтный автоматический модуль, который по приказу оператора зашел в спасательную капсулу, куда сам оператор не смог зайти. После катастрофы носителя, капсула была автоматически отстрелена и после многолетнего блуждания в космосе, врезалась в Луну. Кстати с гибелью носителя было не все так просто, ибо наступила она из за множественных внутренних взрывов.

Мы вернулись к велосипедам и продолжили путь.

Пещера «Кинопанорама» напоминала отсек композиторов. Те же огромные секретеры, но портреты на них принадлежали не композиторам, а режиссерам. На мой взгляд не совсем удачная информационная компоновка. Например я знал о работах Скорцезе, Тарантино, Бессона, Цукера и Абрахамса, Мотыля, Рязанова и Гайдая, Брукса и Бондарчука, того же Земана. Но скажем фамилия Хмелевский мне ничего не сказала, хотя это был автор прекрасных комедий: «Приключения канонира Долласа» и «Где генерал». Но был еще и главный терминал с поисковиком, так что найти можно было любой фильм. Интерес у нас вызвала опция фильмов ХХII века. Фильмы честно говоря были странные и попросту не совсем понятные. Был тут отсек с оборудованием для кинотеатров. Хорошо однако подготовились демиурги, но вот заселить Луну не сложилось.

Время у нас было, и мы задержались перед местными экранами на пару дней. Особенно Мей понравился фильм «Раба любви», она посмотрела его два раза и оба раза рыдала во сне. И поняла Нахапетову, что он нп дал девушке револьвер, тогда бы она смогла положить казаков и оторваться от погони.

Глава 15

Туннель

Итак мы стали спускаться на следующий уровень, тоннель постепенно уходил все ниже и ниже и путь до Природных запасников, нам предстоял многокилометровый. Как только мы выехали из Культурных залежей, за нашей спиной опустились двое шлюзовых ворот, где-то трехметровой толщины, причем со стороны тоннеля, на воротах виднелись следы попыток проникновения, но явно старые, что несколько успокаивало. Но несколько костяков и ржавые железки валяющиеся то тут то там, привнесли некоторую тревогу. Тоннель был замусорен обломками, которые видимо не были убраны после проходки и посему мы не могли развивать большую скорость. На карте я отметил технический пост, где мы решили заночевать, но пост был разгромлен, кладовые вычищены, в оборудование разбито и тут судя по всему некогда шел бой. Мы завели велосипеды в отсек, я поставил на входе сигналки и подумав поставил в тоннеле несколько лазерных растяжек из арсенала Караулки. Как говорил старый будённовец дедушка Готя*… «Осторожного коня и зверь не берет».

Поужинав снедью из своих запасов (моей подруге очень понравились советские крабовые консервы и наша старая добрая армейская тушёнка с кашами). А после пробуждения, откушав галет с красной икрой, под кофий в саморазогревающихся банках, мы продолжили путь.

Вид тоннеля говорил о незавершённости работ. Тоннели были