Руссиш/Дойч. Семейная история - Евгений Алексеевич Шмагин

– Она на выезде. А что передать? Кто спрашивает?

– Это из Москвы. Моя фамилия Митта.

– Боже мой, неужели это вы сам, Александр Наумович? Слушайте, я ваш «Экипаж» сто раз смотрел! А за фильм «Затерянный в Сибири» вам и вовсе памятник полагается. Василиса Борисовна придёт, тут же вам перезвонит, будьте спокойны!

Иногда приходилось сопровождать официальные делегации из Москвы. Общение с соотечественниками Василисе всегда доставляло удовольствие. Однако новая эпоха существенно изменила облик гостей с родины, и этот фактор резко снизил желание завязывать с ними контакт. Особенно парламентарии высокого калибра возомнили о себе бог знает что и принялись раздавать налево и направо мудрёные указания несмышлёному дипломатическому пролетариату. В Вашингтоне их, правда, быстренько ста-

вили на место. Но в других странах от злобного и вульгарного поведения российских депутатов кое-кому крепко не поздоровилось.

Укрепились василисины позиции и в коллективе посольства. Её воспринимали как четвёртую по значимости общественную фигуру после посла, его супруги и посланника.

– А с Василисой Борисовной согласовали? Надо узнать, что она думает по этому поводу!

Виной этой неожиданной популярности стала дружба с Анной Николаевной, спутницей жизни самого Чрезвычайного и Полномочного. По характеру они представляли собой полные противоположности, которые по законам магнетизма, однако, должны были притягиваться.

Так и произошло. Связующим обеих женщин звеном стала любовь к драгоценным безделушкам, лучшим друзьям девушек из высшего общества. В Мехико Василиса пристрастилась к изделиям с изумрудами. Анна Николаевна обожала сапфиры. Вместе они посещали ювелирные салоны, сообща обсуждали внутрипосольскую и внутри-российскую жизнь.

Благодаря супруге смог по достоинству оценить профессиональные способности своего министра культуры и сам посол. Проведение на территории посольства серии оригинальных культурных акций прибавило весу и его собственной персоне. На музыкальную классику в исполнении мировых знаменитостей из России охотно заявлялся даже первый эшелон американских политиков, и ни у кого из них не возникало желания объявить эти мероприятия диверсиями.

В очередной отпуск 1997 года в Москве справили свадьбу Демьяна, возвратившегося из Вены. Свою Соню он обнаружил оригинальным образом. Как-то открывал консервную банку, перочинный нож соскользнул и воткнулся в руку, фонтаном хлынула кровь. Зажал артерию, бросился бежать в поликлинику рядом с домом. Симпатичная молоденькая девушка, очевидно, недавно получившая диплом хирурга, быстро и образцово, как на экзаме-

не, зашила рану. При этом приговаривала что-то доброе и ласковое, как будто перед ней сидел маленький мальчик. Дёме такое лечение страшно понравилось.

– А могу я в знак признательности пригласить вас в театр? – не мешкая, предложил он растерявшейся девушке.

В последующие недели они встречались практически каждый день. А месяца через полтора Демьян сделал «Соньке – золотые ручки» предложение. В точно назначенные природой сроки родилась дочка Тонечка, а спустя некоторое время Бог дал и сына, которого назвали Глебом. В первую командировку нового тысячелетия – в Берлин – выезжали уже полноценным семейством. Но с мамой Васей, выходившей на финишную прямую пребывания в Вашингтоне, опять разминулись.

На миллениум в России появился новый глава государства. В структурах центральной власти в Москве обозначились обширные кадровые перестановки. Бывший посол в Вашингтоне, муж василисиной подруги, взлетел так высоко, что аж произносить его новую должность следовало шёпотом. Некоторым из тогдашней посольской команды крупно повезло. Шеф усадил их в комфортные кресла на Смоленской и других площадях. Нашлось неплохое предназначение и для «министра культуры».

На завершающем этапе командировки, как раз перед возвращением на родину, у Василисы выдалась возможность служебной поездки на Запад, в калифорнийский город Беркли, устанавливавший партнёрские связи с подмосковным Дмитровым. Знаменитый университет также намеревался завести дружбу с Россией. Василиса долго раздумывала, стоит ли ей встречаться с бывшей невесткой, но в конце концов дала сама себе ответ утвердительный.

Полина, с которой не виделись 12 лет, повзрослела и крепко поправилась на американских бургерах. В ней трудно было распознать точёную фигурку школьницы с мальчишеской стрижкой. С Лайзой они расстались, теперь у неё была новая и ещё более страстная любовь, ко-

торая даже позволила завести чёрного пуделя Гоушу. Полина признавалась, что до сих пор ощущает свою долю ответственности за смерть Максима, вновь плакала навзрыд и просила прощения.

– Папа умер три года назад, – сообщила Полина Юрьевна. – Но выехать на похороны я не решилась. Вдруг ещё арестуют? Ну и что с того, что приговор Верховного суда 1983 года отменили? Россия ведь объявила себя продолжателем Советского Союза. Так что и продолжение шпиономании прошлых лет вполне возможно. В России всё всегда возвращается. Нет уж, увольте, бережёного и Бог бережёт…

Своё бывшее отечество Полина стремится не вспоминать. С Россией в её доме связывает разве что матрёшка с изображениями правителей России от Николая II до Горбачёва, которая красуется перед зеркалом. Разаляпистую игрушку она приобрела по случаю на барахолке в Сан-Франциско. Больно, грустно и горько, но это её собственный свободный выбор, менять который она не собирается. Полина поддерживает связь только с Региной. Старшей сестре вместе с Маритой и её сожителем пришлось провожать в последний путь отца – заслуженного генерала, отдавшего жизнь некогда существовавшему грозному ведомству с названием из трёх букв.

– В начале 90-х, – рассказала Полина, – муж сестры Сергей крепко озолотился на всевозможных спекуляциях, но и нажил себе много врагов. Взорвали машину, погиб его водитель. После второго, к счастью, неудавшегося покушения они с Региной решили перебраться в Лондон, где и живут до сих пор припеваючи. Оттуда и управляют остатками своего бизнеса в России. Наши шикарные пенаты на Таганке с комодом XVIII века и другими музейными экспонатами Маритка продала за невероятно большие деньги, купив себе простенькую двушку в Мякинино. Гражданский её супруг где-то неплохо подрабатывает, и они тоже вроде как намыливаются на отъезд куда-нибудь в Европу.

Услышав, что бывшая золовка вскоре возвращается в Москву, Полина слёзно умоляла возложить на могилу Максима цветы от её имени. Впоследствии Василиса обнаружила в кармане своей куртки купюру в сто долларов.

В Москве появилась мода на термин «мягкая сила», пришедший как обычно из американского зарубежья. Россия презирала всё заокеанское, что не мешало его копировать. Тут же начали создаваться всевозможные фонды, целью которых становилось распространение российского культурного (и, как понимали, вслед за ним политического) влияния на ближнее и дальнее зарубежье. Военный ансамбль Александрова и народный хор Пятницкого должны были на мировой арене составить конкуренцию Мадонне и леди Гаге, а снятый на Мосфильме боевик про инопланетян в Чертаново затмить в кинотеатрах Нью-Йорка и Лондона все эпизоды «Звёздных войн».

Из тактических соображений решили не придавать всей этой деятельности, финансировавшейся преимущественно из бюджетных средств, государственный характер. Но руководителей