Театр. Том 2 - Пьер Корнель

завистников он тьму,

И кто-нибудь из них, чтоб навредить ему,

Оговорил его в недобрый час пред вами,

Достойные дела смог очернить словами.

Но если по себе другого я сужу,

Дурного ничего я в нем не нахожу;

С таким соперником я действую открыто,

Его не трону честь: она — его защита;

Прибегнув к помощи, ее не утаю.

Я думаю, что честь он бережет свою,

Что будет поступать он так же благородно

И что от низости душа его свободна.

Арсиноя.

Не довелось вам двор как следует узнать.

Аттал.

А разве может принц иначе поступать?

Арсиноя.

Не повредите мне поступками своими.

Аттал.

Я только доблесть мог и честность видеть в Риме.

Арсиноя.

Научит время вас, какая доблесть нам

Нужна, когда близки бываем мы к царям.

Однако если брат еще вам дорог все же,

О матери своей не забывайте тоже

И, чтоб сомнения отбросить наконец,

Узнайте, что о нем ваш думает отец.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Прусий, Арсиноя, Арасп.

Прусий.

Арасп, я принца жду.

Арасп уходит.

А вас прошу: умерьте

Мои страдания: я, право, близок к смерти,

Вас видя плачущей: зачем меня терзать?

Без плача можете вы мной повелевать!

Чтоб защитить себя, зачем нужны вам слезы?

Без них я отличить могу шипы от розы,

Без них могу понять, хотя и потрясен,

Что невиновны вы и что преступен он.

Арсиноя.

Ах, можно ль залечить в невинном сердце рану,

Которую нанес прибегнувший к обману?

И можно ль вовремя разрушить клевету,

Чтоб добродетели вернуть всю чистоту?

В недоброй памяти всегда застрянет что-то,

И честь уж лишена защиты и оплота.

Злословью нет преград, и что сказать в ответ?

Слепых сторонников имеет Никомед,

Которые, узнав о гнусном обвиненье,

Найдут, что только вы в любовном ослепленье

Не видите улик. И если лишь одно

На имени моем останется пятно —

Я недостойна вас, и от такой угрозы

Как мне не трепетать, как удержать мне слезы?

Прусий.

Как щепетильны вы! Но позабыли вдруг,

На что способен я, ваш любящий супруг.

Честь укрепляется, наветы побеждая,

И, одолев их мрак, возносится сверкая.

Но вот и Никомед, и я хочу сейчас…

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же, Никомед, Арасп и телохранители.

Арсиноя.

О, смилуйтесь над тем, кто так прославил нас,

Над тем, кого всегда победа озаряет,

Кто города берет и страны покоряет!

Пощады, государь…

Никомед.

За что меня щадить?

За те три скипетра, что смог я покорить?

За то, что в Азии продвинулся далеко

И зависть возбудил у римлян раньше срока?

За то, что поддержал величие царей?

Заставил говорить о доблести своей?

Великого бойца усвоил наставленья?

Коль милость мне нужна, то вот вам преступленья,

Что мной совершены. Прибавьте также к ним

Доверье к тем, кто был подкуплен кем-то злым,

Простосердечие прибавьте, что´ немало

Коварство их постичь рассудку помешало;

Еще достоинство прибавьте, что зовет

Быть вместе с армией, когда война идет,

И, честь в союзники призвав, повелевает

Жить с чистой совестью, что ближним доверяет.

Арсиноя.

Я, государь, назад беру свои слова:

Нет, не виновен он, была я не права.

Коль опозорить он хотел меня навеки,

Виновна ненависть, что может в человеке

При слове «мачеха» все чувства подавить.

Вот он и стал меня во всех грехах винить.

Учителя его, героя Ганнибала,

Вдруг подозрительность слепая обуяла,

Он ненадежным счел гостеприимства долг

И впал в отчаянье; коль разум в нем умолк,

То в старца только я вселила страх великий.

Принц красоту и ум находит в Лаодике, —

Виновна я, что их заметил и Аттал;

Я упросила Рим, чтоб сына поддержал;

Исходит от меня все, что ему мешает;

За одного он мстит, другую он спасает;

Вас, государь, со мной поссорить был бы рад…

Но все простительно: он ревностью объят.

Мне в душу не вселить смятенья и испуга,

Моя вина лишь в том, что ваша я супруга,

Вот почему он так преследует меня.

В чем кроме этого пред ним виновна я?

Все десять лет, что он командует войсками,

Не расточала ль я хвалы ему пред вами?

И если в помощи была ему нужда,

Без коей худшая ждала его беда,

Не я ли первая помочь ему просила,

Не я ли выручить всегда его спешила?

Где мог он лучшего ходатая сыскать,

Чтоб денег и людей не приходилось ждать?

Об этом знаете вы лучше всех на свете!

И в благодарность мне за все заботы эти

Меня оклеветать пред вами хочет он.

Но все простительно: ревнив он и влюблен.

Прусий.

Что скажет принц в ответ?

Никомед.

Могу лишь восхититься

Тем, как добра ко мне всегда была царица.

Не буду говорить, что, помогая мне

Жизнь сохранить и честь, сражаясь на войне,

Она моей рукой тем самым укрепляла

То царство, что должно под властью быть Аттала;

Моей рукой она готовила тогда

Все то, чем завладеть он мог бы без труда.

Какие помыслы она в себе таила,

Пусть судят небеса: им все известно было;

Известно и теперь, что хочет предпринять,

И по заслугам ей должны они воздать.

Но если видимость так выглядит прекрасно,

То поддержать ее мой долг велит мне властно

И ради выгоды царицы