Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

я пишу книгу. Меня не отвлекают домашние заботы, мне никто не мешает. Все это мне вполне подходит.

— А куда я должна идти теперь? — спросила Хилари, когда доктор поднялся и вежливо пожал ей руку.

— Мадемуазель Ларош проводит вас в отдел одежды. — Он поклонился. — Уверен, что результат будет восхитительным.

После суровых, роботообразных женщин, с которыми ей до сих пор приходилось иметь дело, Хилари была приятно удивлена мадемуазель Ларош. Мадемуазель ранее работала продавщицей в одном из парижских магазинов haute couture[560], и ее манеры были в высшей степени женственными.

— Очень рада познакомиться с вами, мадам. Надеюсь, я смогу быть вам полезной. Так как вы только что прибыли и, несомненно, устали, я предлагаю, чтобы сейчас вы выбрали самое основное. Завтра и на будущей неделе вы сможете сколько угодно изучать наш ассортимент. По-моему, быстро выбирать вещи довольно утомительно. Это сводит на нет все удовольствие от 1а toilette[561]. Так что, если не возражаете, подберите себе комплект нижнего белья, платье к обеду и, возможно, tailleur.[562]

— Как чудесно это звучит! — улыбнулась Хилари. — Не могу описать вам, как странно себя чувствуешь, не имея ничего, кроме зубной щетки и губки.

Мадемуазель Ларош весело рассмеялась. Она быстро сняла мерку и проводила Хилари в большое помещение со стенными шкафами, полными одежды всех фасонов и размеров, отличного покроя и из хорошего материала. Когда Хилари выбрала то, что ей было нужно, они перешли в косметический отдел, где Хилари подобрала себе пудру, кремы и другие туалетные аксессуары. Приобретения передали одной из помощниц — местной девушке со смуглым лицом, одетой во все белое, — велев ей проследить, чтобы их доставили в апартаменты Хилари.

Все эти процедуры все сильнее напоминали Хилари сон.

— Надеюсь, вскоре мы увидим вас снова, — любезно сказала мадемуазель Ларош. — Будет огромным удовольствием, мадам, помочь вам сделать выбор из наших моделей. Entre nous[563], моя работа иногда меня разочаровывает. Ученые леди зачастую мало интересуются 1а toilette. He прошло и получаса с тех пор, как у меня побывала ваша спутница.

— Хельга Неедхайм?

— Да, ее так зовут. Но она, конечно, boche[564], a boches вообще нам несимпатичны. Она бы не так плохо выглядела, если бы носила то, что подходит к ее фигуре, но одежда ее не интересует. Насколько я поняла, она врач. Будем надеяться, что к пациентам она будет более внимательна, чем к toilette… Или вот эта — какой мужчина взглянет на нее дважды?

В ателье вошла мисс Дженсен — худая темноволосая девушка в очках, которая встречала прибывшую группу.

— Вы здесь все закончили, миссис Беттертон? — спросила она.

— Да, благодарю вас, — ответила Хилари.

— Тогда, может, вы пройдете к заместителю директора?

Хилари попрощалась с мадемуазель Ларош и последовала за серьезной мисс Дженсен.

— А кто такой заместитель директора? — поинтересовалась она.

— Доктор Нильсон.

«Здесь каждый — доктор каких-нибудь наук», — подумала Хилари.

— Он доктор медицины? — допытывалась она.

— Нет, миссис Беттертон, он не медик. Доктор Нильсон руководит административным отделом. Все жалобы поступают к нему. Он всегда беседует с вновь прибывшими. После этого вы едва ли увидите его снова, если не возникнут какие-нибудь очень важные обстоятельства.

— Понятно, — протянула Хилари. Она чувствовала, что ее поставили на место.

Чтобы попасть к доктору Нильсону, нужно было пройти через две приемные, где работали стенографистки. Наконец Хилари и ее провожатую впустили в кабинет. Доктор Нильсон поднялся из-за большого письменного стола. Это был высокий румяный мужчина с вежливыми манерами, судя по легкому американскому акценту — заокеанского происхождения.

— Счастлив приветствовать вас, миссис Беттертон, — сказал он, пожимая Хилари руку. — Надеемся, что и вы будете счастливы в нашей компании. Сожалею, что вам пришлось пережить катастрофу во время вашего путешествия, но рад, что не случилось худшего. Вам здорово повезло. Ваш муж ждал вас с нетерпением, — надеюсь, вы здесь отлично устроитесь.

— Благодарю вас, доктор Нильсон.

Хилари опустилась на стул, который он придвинул ей.

— У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы? — Доктор Нильсон ободряюще склонился вперед над столом.

— Трудно сказать, — улыбнулась Хилари. — У меня столько вопросов, что я не знаю, с чего начать.

— Вполне понятно. Если хотите знать мое мнение — это всего лишь совет, — то на вашем месте я бы ни о чем не спрашивал. Постарайтесь адаптироваться, и посмотрим, что будет дальше. Поверьте, это наилучший метод.

— Да, но я чувствую себя такой неосведомленной, — сказала Хилари. — Все это так… так неожиданно.

— Большинство так думает. Почему-то все предполагают, что их собираются доставить в Москву. — Он весело рассмеялся. — Наш дом в пустыне их удивляет.

— Меня тоже.

— Ну, мы многого не сообщаем заранее. Люди могут оказаться нескромными, а для нас это нежелательно. Но вам будет здесь удобно, не сомневайтесь. Если вам что-то понадобится или не понравится, просто заявите об этом, и мы посмотрим, что можно сделать. Например, если вы хотите заниматься искусством — живописью, скульптурой, музыкой, — у нас есть соответствующий отдел.

— Боюсь, что у меня нет талантов в этой области.

— Ну, у нас имеются и другие развлечения. Всякие игры, теннис, сквош. Обычно людям требуется недели две, чтобы приспособиться, — особенно женам. Работа отнимает у вашего мужа много времени, поэтому вы будете общаться с другими женами наших сотрудников, которые близки вам по духу.

— И мы должны все время… оставаться здесь?

— Оставаться здесь? Не вполне вас понимаю, миссис Беттертон.

— Я имею в виду, нам придется все время находиться здесь или отправиться куда-нибудь еще?

— Это во многом зависит от вашего мужа, — уклончиво ответил доктор Нильсон. — Есть разные возможности… Но сейчас не стоит в это вдаваться. Приходите ко мне через три недели — расскажете, как вы устроились.

— Значит, отсюда… вообще нельзя выйти?

— Выйти куда, миссис Беттертон?

— За стены. За ворота.

— Вполне естественный вопрос, — промолвил доктор Нильсон с несколько деланым благодушием. — Да-да, вполне. Это спрашивают большинство прибывающих сюда. Если можно так выразиться, миссис Беттертон, отсюда некуда идти. Вокруг нас только пустыня. Я не порицаю вас — здесь все поначалу испытывают нечто вроде клаустрофобии. Так это объясняет доктор Рюбек. Но уверяю вас, что это проходит. Это как похмелье после мира, который вы покинули. Вы когда-нибудь наблюдали за муравейником, миссис Беттертон? Весьма интересное и поучительное зрелище. Сотни маленьких насекомых носятся туда-сюда, упорно и целеустремленно, и тем не менее возникает впечатление беспорядка. Вот таков старый мир, оставленный вами. Здесь все по-другому — у нас есть цель, время, досуг. Могу вас заверить, — улыбнулся он, — что это земной рай.