Разящий клинок - Дэйв Дункан

– И к Краснегару. Вы помните фавна-волшебника, который…

– Я отлично знаком с мастером Рэпом, или королем Рэпом, как его следует величать ныне. Мы много путешествовали вдвоем. Один из наиболее способных моих учеников.

– Все вокруг переглянулись. Акопуло обнажил зубы в улыбке облегчения. Ампили потер пухлые ладошки.

– Вот мы наконец и пришли к чему-то! – вскричал Шанди. – Все сходится! Все дороги ведут к мастеру Рэпу. Он был моим другом здесь, в Хабе. Дед называл его самым сильным волшебником на свете.

– Могу в это поверить, – сухо протянул етун. – И к тому же он – единственный из всех, кто остался честен. – Пояснить свою мысль он не спешил.

– Значит, вы верите, что он согласится оказать мне помощь еще раз?

Мудрец сделал недовольную гримасу. – Я не могу решать ни за королей, ни за волшебников, ваше величество, но я веду с фавном довольно оживленную переписку. Поэтому я могу предположить, что моя личная просьба способна склонить короля Рэпа в вашу пользу. Я также надеюсь, что он вспомнит несколько услуг, которые задолжал мне, и ответит согласием при столь удручающих обстоятельствах.

– Графиня Эигейз также предложила свою помощь. Она – отдаленная родственница королевы Иносолан и вскоре должна присоединиться к нам здесь.

Сагорн поднял лицо, но промолчал, выразительно пожевав губами.

– Я собираюсь отослать свою семью в безопасное место, – добавил Шанди извиняющимся тоном, – и леди Эигейз согласилась сопровождать их. – Он не взглянул на Эшиалу, чье спокойное лицо оставалось в тени.

Что же должна чувствовать императрица под напором событий этого бесконечного дня? – подумал Ило. Удаление от фронта покажется ей спасением, но Шанди этого никогда не понять.

Колокола зазвучали громче, и снизу, от входной двери, донеслись чьи-то голоса.

– Наверное, это проконсул, – сказал Ампили.

– Приглашение необходимо составить со всем тщанием, – задумчиво проговорил Сагорн, еще не успевший отвлечься от решения задачи. – Как правящий монарх, король Рэп, разумеется, имеет свои обязанности по отношению к государству.

Дверь распахнулась, и на сей раз Хардграа зашел прямо в комнату. Ило сразу напрягся, различив под обычно бесстрастной маской центуриона странную тень неведомого чувства.

– …Но он также имеет способность к здравому рассуждению, – бормотал старик ученый, – что выделяет его из числа прочих волшебников.

– Его честь проконсул Ионфо! – объявил Хардграа, сияя. – И его супруга, графиня Эигейз. А также его величество, король Рэп Краснегарский!

Сагорн вздохнул:

– …А еще он наделен необъяснимой страстью к эффектным появлениям.

3

Шанди вскочил на ноги, не сводя глаз с большого мужчины, сделавшего шаг ему навстречу. Некоторое время все молчали.

Ило довольно часто видел в своей жизни фавнов, околачивающихся у конюшен, но с таким громадным повстречался впервые. Он был выше всех собравшихся, кроме етуна, и складки тяжелого плаща делали его фигуру довольно грубой. Никто не назвал бы лицо короля «приятным». Чистокровному фавну оно показалось бы слишком агрессивным, а етун решил бы, что оно, пожалуй, чересчур туповато. Ило ужаснулся, подумав, что обладатель такого лица стал бы весьма сложным противником, случись между ними спор. И вдобавок он был чародеем – тут тревожные мысли смешались с облегчением, что наконец-то подоспела помощь.

– Рэп! – прошептал император, все еще недоверчиво глядя на пришельца. – Ты правда Рэп? Сдержанная улыбка приподняла уголки губ широкого рта фавна, весьма изменив его внешность:

– Слушай-ка, Шанди, да как же здорово ты вымахал! Бьюсь об заклад, что ты уже не пролезешь в простенок Имперской библиотеки. – О Рэп! – император прыгнул ему навстречу, и два монарха обнялись.

Леди Эигейз лучезарно улыбалась мужу. Сагорн вновь боролся с собственным весом, пытаясь подняться из-за стола. Шанди подвел фавна к креслу и, усадив его, познакомил с женой и со спящей малышкой у нее на коленях.

Волшебник? Ило почувствовал, как его спина инстинктивно вжимается в облезлую стену жилища Сагорна. Да и все остальные тоже почувствовали себя неуютно. Теперь комната была набита битком, ибо Хардграа остался присматривать за чародеем, но даже он держался на почтительном расстоянии от волшебника.

Когда тот обменялся рукопожатиями с Сагорном, все увидели в этом жесте обоюдное уважение и совершенно очевидное тепло. Затем король повернулся к дородному Ампили, ожидая, что Шанди представит их друг другу.

Император нахмурился.

– Ваше величество… Наш царствующий брат…

– Ого! А почему бы не просто – Рэп? Шанди отрывисто кивнул:

– Почему нет? Но раз ты теперь с нами, тогда мы можем перейти в более… во дворец? Гигант мрачно покачал головой:

– Нет, это замечательное место для тайного собрания. Здание окружено щитом, хранящим его от волшебства. Это один из самых потаенных уголков города, и я ручаюсь вам за благоразумие доктора Сагорна. Давайте обсудим наши дела здесь.

Шанди не привык к возражениям. Укол досады на секунду исказил его черты, но даже императоры не спорят с волшебниками.

– Прекрасно. Как бы то ни было, столько слушателей нам не понадобится.

Ило едва не рассмеялся, увидев, как с досады вытянулось пухлое лицо Ампили. Сердце пузатого начальника протокольной службы разорвалось бы от разочарования, если его выставили бы с этого эпохального совета.

Король, видно, почувствовал это, ибо его сухая улыбка вновь вернулась на свое место. Он протянул руку Ампили.

– Меня зовут Рэп, – заявил он кратко, хотя едва ли это было необходимо.

Вспыхнув, Шанди представил ему всех, кто был в комнате. Когда настал черед Ило, тот счел церемонию губительной для своего рассудка. Он еще никогда не пожимал руки правящего монарха или волшебника, а пожимая, почувствовал, что эти большие серые глаза видят его насквозь. И снова решил про себя, что этого человека не стоит иметь в числе врагов. Потом вспомнил, что волшебники умеют читать мысли… Разве нет? Он надеялся, что никто не станет спрашивать его о предсказании бассейна.

И думать не смей про этот бассейн!

Волшебник недоуменно оглянулся на Ило, прежде чем пожать руку Акопуло.

Но учтивость имеет свои пределы, и, когда фавн обошел всех, настало время поговорить о делах. Не вспоминая об особом статусе императора. Рэп быстро усадил Эигейз во второе кресло, императрица, укачивавшая ребенка, не поднималась вовсе. Тогда он небрежно бросил:

– Хочешь присесть вон там, Шанди? – указывая на стул с высокой спинкой, придвинутый к столу.

– Да вроде нет, – осторожно проговорил император.