Мятежные системы - Игорь Кощиенко

Я бы рад был ответить, что меня влечет желание познать прелести этой чудесной планеты, но, увы, меня зовет долг службы. А ты?

А я к тете, подальше от войны. Я студентка и думаю на первых парах пожить у неё, осмотреться, все-таки другая планета. В жизни нигде кроме Владивостока не была.

Это исправимо.

Мэк поискал глазами своих знакомых, найдя их спустя полминуты. Чепенко выделывал кульбиты с какой-то зажигательной блондинкой, а Бобровский кружился с очень крепко сбитой на вид женщиной не лишенной особой привлекательности. Если присмотреться более внимательно, то его партнерша не проявляла к нему ни какого внимания, не смотря на все его явные ухищрения.

Блуждающий взгляд Мэка Лилия восприняла по-своему и тут же снова затянула его в толпу танцующих. Покружившись с ним около часа, она назначила ему встречу на следующий корабельный вечер у себя в каюте и твердо попросила её не провожать. Перед тем, как она исчезла, он был удостоен незабываемого поцелуя. Мэк был заинтригован. Играясь свежими впечатлениями, он вновь стал высматривать своих приятелей. Чепенко и блондинка бесследно исчезли, догадаться об их планах не стоило труда. Бобровский повадился провожать свою партнершу. Кажется, все нашли себе занятие на несколько ближайших часов. Но оказалось, Мэк ошибся. Вскоре Бобровский вернулся с подавленным настроением и составил Мэку компанию, который допивал очередной коктейль.

— Обалденная бабенка ведь, — словно оправдываясь сказал он, — но какая-то холодная. Пришлось набиваться ей в кавалеры на следующий вечер.

— Не расстраивайся, — попытался утешить его Мэк, — говорят, на Орболе миллионы одиноких женщин. Работы — хоть отбавляй.

Когда они покидали танцклуб, веселье продолжалось с прежним оживлением.

Прекрасно выспавшись, Мэк следующим утром повстречал в ресторане Бобровского, который все также тайком скармливал своему лимату сырые куски мяса. Разговор не клеился, видимо, горе-донжуан был серьезно раздосадован своей недавней неудачей. Чепенко на завтрак так и не появился. Плотно насытившись и попрощавшись с Бобровским и его зверем, Мэк вернулся к себе.

Кое-как скоротав время до обеда, он решил навестить Лилию, ведь она не указала конкретно времени. Сначала он пообедал в полном одиночестве среди полупустого ресторана, потом решил купить бутылку дорогого шампанского. Оказалось, что все игристые вина на «Ливадии» были отечественного производства, сказывалось влияние войны. Остановив свой выбор на опетском полусладком, Мэк купил пестрых и ароматных цветов и, поднявшись на седьмую палубу, сообщил о себе в дверной передатчик найденной им каюты.

Лилия встретила его приветливой улыбкой, позволила себя обнять. Оказалось, она путешествовала третьим классом. Небольшое спальное помещение с тесной кабинкой душа — все, что составляло ее каюту.

— Не мог больше ждать, — оправдался Мэк за столь раннее время визита, — не вытерпел.

Пили шампанское молча, иногда разбавляя его букет долгими поцелуями.

— Подожди немного, я сейчас, — попросила девушка и исчезла в душевой кабинке.

Звукоизоляция надежно скрывала все звуки, и сколько не старался Мэк думать на нейтральные темы, воображение рисовало картины одну ярче другой.

Лилия вышла в банном халатике с мокрыми расчесанными волосами. Подойдя поближе к гостю, она приоткрыла полу халата, под которым не оказалось никакой одежды и, наклонившись к Мэку, прошептала на ухо:

— Если ты сейчас не разденешься, я тебя сама изнасилую.

Дважды повторять не понадобилось...

Все последующие сутки полета Мэк пропадал у Лилии либо вместе с ней на танцплощадках, посещая свою каюту только лишь за тем, чтобы отоспаться. За все эти дни он всего один раз увидел Чепенко и, пообедав с ним, узнал о его новых романах и об окончательном фиаско Бобровского. Последний крепко приударил за Амандой, так, оказалось, звали ту даму, с которой Мэк его видел в вечер знакомства с Лилией. Несмотря на настойчивые знаки внимания, Аманда не проявляла интереса к назойливому кавалеру. Тогда Бобровский пошел на рискованный шаг — найти путь к ее сердцу через лимата. Зверек очень заинтересовал ее и даже не укусил, вопреки прогнозам Чепенко. Но и этот крайний шаг остался не оцененным. В тот же вечер Бобровский увидел Аманду в компании молодой полноватой метиски, с которой она отправилась к себе в номер.

— Значит дело не в нем самом, — сделал вывод Мэк из рассказа приятеля. — Передай ему, пусть будет впредь поосмотрительней и вспомнит, что я ему говорил о миллионах орболианок.

В последний вечер рейса, похоже, любовная фортуна все-таки улыбнулась Бобровскому, по крайней мере, ему так казалось. Несколько часов к ряду он то танцевал, то распивал коктейли с миниатюрной брюнеткой и, каждый раз прижимаясь к ней в медленных танцах, вожделенно предвкушал предстоящие утехи. А поцелуи брюнетки были очень даже многообещающими. Когда, наконец, она завела его в свою каюту и они стали, сгорая от взаимного желания, освобождаться от одежды, Бобровского хватил удар. Миловидная брюнетка оказалась гермафродитом, обладателем гордо вздыбленного мужского органа. Скомкав в руках одежду и не проронив ни слова, Бобровский пулей вылетел из каюты голым.

По прибытии лайнера в порт назначения, Мэк взял у Лилии адресок ее тети, хотя практически не имел надежды, что когда-нибудь ее увидит вновь. Распрощавшись с ней, он отыскал стоявших особняком своих попутчиков, к которым и присоединился.

— Смотри, Гриша, а вот и твоя Аманда, — указал Мэк на спускающуюся по другому трапу женщину.

У Бобровского глаза полезли на лоб, когда он узнал ее, облаченную в мундир майора мобильной пехоты.

— У тебя с самого начала не было не единого шанса, — тоном приговора объявил Чепенко.

Через несколько минут к ним присоединились еще несколько офицеров. После короткого знакомства, выяснилось, что они тоже направлены в 16-ю штурмовую дивизию.

Орбол встретил их приветливой мягкой погодой. Свежий ветерок приятно овевал, наполняя воздух свежестью. Ласковые лучи светила подымали настроение. На планете царила весна.

Немного погодя, рядом опустился военно-транспортный гравитолет. Боковой блистер отъехал в сторону, высунулась голова улыбающегося пилота, который громким голосом поинтересовался:

— В шестнадцатую штурмовую?

— Так точно, — ответил один за всех кто-то из офицеров.

— Тогда прошу на борт.

Один из боковых люков гравитолета опустился вниз, служа теперь трапом и приглашая войти.

Пассажирский лайнер А-класса «Литиум» поражал своими размерами. Более двух километров в длину и 600 метров в диаметре, он вмещал 90 палуб, предназначенных для перевозки более пяти тысяч пассажиров, еще 20 палуб отводилось для команды и грузовых отсеков. В галактике существовал лишь один подобный класс гигантов — сверхтяжелый транспортный корабль класса «Астра Инкогнита», производимый в Империи Нишитуры.

Система Атана — цель рейса лайнера, находилась в нескольких парсеках — в каком-нибудь дне полета. Проконсул монарского сектора Роберт Ал путешествовал первым классом, решив провести отпуск на курортах Атаны, где его уже ждала семья.

На сорок четвертой палубе, предназначенной для развлечения пассажиров и опустошения кредитных карт во время полета, собралось множество разношерстного народа. Оркестры играли мелодичные интерпретации для зрителей, занимавших бесчисленные столики, мимо которых с удивительной проворностью сновали официанты в белых флотских униформах. В другом отсеке начиналось стриптиз-шоу в невесомости, неизменно собирая самые большие толпы. В наличии имелись и другие места, способные удовлетворить как самые изысканные вкусы, так и самое больное воображение.

Но проконсул Ал всегда предпочитал игровой отсек всем этим новомодным завихрениям, особенно, он ненавидел казино, где бесились шумные толпы праздных туристов и где охрана не могла в полной мере контролировать ситуацию. Это был тучный, лысеющий человек среднего роста, как всегда одетый в дорогой официальный костюм. В руках, с перстнями на пальцах, он держал карты, сосредоточив свое внимание на партии в покер. За столом сидело еще шесть человек, четверо из которых были его неизменные партнеры по игре, как, впрочем, и в делах — владельцы крупнейших промышленных монополий сектора.

За спиной проконсула бесшумно появился охранник и, извинившись, передал хозяину видеофон, сообщив, что с ним срочно хочет поговорить капитан лайнера.

— Прошу прощения, господа, — откланялся Ал, — продолжим в следующий раз.

Он взял видеофон и отошел к одному из незанятых крайних столиков, где его никто не мог потревожить.