Мятежные системы - Игорь Кощиенко

— Хотите услышать мое мнение по поводу вашего будущего? — спросил командующий.

Мэк только кивнул.

— Вас ждет блестящая карьера и вы вполне сможете дослужиться до адмиральского чина. Или геройская смерть... Вы когда-нибудь мечтали командовать собственным кораблем?

— Не скрою, господин адмирал, однажды как-то думал об этом.

Курбатов улыбнулся.

— Что вы думаете о назначении на должность командира штурмовика?

Мэк всегда считал экипажи малых кораблей потенциальными самоубийцами и сумасшедшими. Особенно это касалось истребителей. Но с другой стороны, командовать собственным кораблем?

Я готов принять это назначение, господин адмирал.

— Другого я и не ожидал от вас услышать. На днях я получил директиву из генштаба отправить в его распоряжение определенное количество опытных пилотов для формирования новых штурмовых дивизий. Жаль, конечно, терять таких офицеров, как вы, но я должен исполнять то, что от меня требуют. К тому же, в штурмовиках продвижение идет быстро. Ваш образцовый послужной список придаст этому толчок.

Уже покинув адмиралтейский корпус, Мэк подумал, что адмирал всего лишь искусно запудрил мозги и очень элегантно от него избавился.

«Да что за бред, черт возьми!» — отогнал Мэк эту мысль и с силой провел ладонью по лицу. Он еще не научился до конца доверять людям с тех пор, как попал на Хатгал III. Да и манеры во флоте и армии уж очень различались. Поначалу, его ставил в тупик обходительный тон начальства и приказы в оболочке просьб. В армии ничего подобного не было, там любой командир мог наорать и смешать с дерьмом своего подчиненного. С полной уверенностью Мэк мог сказать одно, он доволен тем, что служит на флоте, а встреча с командующим оставила приятное впечатление о нем.

Полученное предписание гласило, что офицеру Мэку надлежит явиться к полудню следующего дня в космопорт города Солнечный на пассажирский лайнер «Ливадия». Пункт назначения — Орбол. По прибытии он будет встречен представителем шестнадцатой штурмовой дивизии и препровожден на новое место службы. В качестве приложения был выдан пассажирский билет, представляющий собой силовой жетон, с указанием палубы и каюты второго класса. И, что особенно радовало, были выплачены командировочные размером в месячное жалование. Похоже, командование не особо скупилось на транспортные расходы. Удивляло только одно, почему бы не подбросить Мэка и таких как он на попутном боевом корабле или военном транспорте? Но, видимо, на то имелись свои соображения, к тому же, в генштабе стал известен приказ нового эфора БН Саторы о запрещении охоты на лайнеры и перенацеливании призраков на другие объекты.

Разобравшись со всеми нерешенными делами, Мэк прибыл в космопорт к назначенному часу. Здесь уже готовился к рейсу средний по тоннажу лайнер «Ливадия», могущий взять на борт до полутора тысяч пассажиров.

По его трапам непрерывным потоком двигались группы людей, сбитые в отдельные кучки. Вокруг лайнера стояли похожие на него корабли, несколько дальше, десятки гигантских грузовозов. Нигде не было видно ни одного боевого звездолета.

Вступив на борт лайнера, Мэк с группой пассажиров был препровожден на свою палубу приветливой стюардессой. Без труда отыскав свою каюту, он запер за собой дверь и разложил нехитрые пожитки своего единственного чемодана. Разобравшись с обустройством и раздевшись, он прилег на мягкую койку со свежим бельем. Впереди было семь суток пути из одного конца королевства в другой. По галактическим меркам это расстояние было смехотворно, любой крейсер преодолел бы его максимум за трое суток. Но пассажирские лайнеры никогда не отличались скоростью. Семь суток пути — семь суток безделья. Мэк попытался расслабиться и заняться самым непривычным для себя делом — ничегонеделаньем. За этим напряженным занятием прошло несколько часов, пока сон не сморил его, из-за чего он пропустил старт.

Спал долго и сладко, после пробуждения появился чудовищный голод. Мэк глянул на часы и присвистнул, они показывали девятый час утра. Выходило, что заканчивались первые сутки полета. Приняв утренний туалет и облачившись в мундир, который являлся для него одеждой на все случаи жизни, он покинул каюту, ища ресторан.

На широких коридорах палубы царило довольно оживленное движение. Десятки пассажиров то появлялись из своих кают, то исчезали в них, иные направлялись к безынерционным лифтам, чтобы попасть на другие палубы.

Мэк не стремился исследовать весь корабль, а вошел в ресторан, которых было по несколько на каждой палубе. Внутри царило обычное многолюдье и оживленный гомон многих десятков голосов с позвякиванием столовых приборов. Мэк занял единственный оказавшийся не занятым столик и выбил заказ по компьютерному меню. Через пару минут из раскрывшихся створок пневмораздатчика стола вынырнули мясное блюдо с бессмысленным названием и овощной салат. Мэк снял колпак и вдохнул аромат мелко порезанных кусочков мяса, обильно залитых подливой с добавлением острых душистых специй. На вкус мясо оказалось просто превосходным, под стать ему был и салат. Погрузившись в себя, Мэк не сразу заметил подошедших к столику, когда услышал вежливое: «Разрешите к вам присоединиться». Мэк кивнул в ответ двум офицерам флота равных с ним в звании.

— Меня зовут Михаил. Михаил Чепенко. А это мой товарищ Гриша Бобровский.

— Мэк, — представился он и пожал протянутые руки.

Новые знакомые выбили заказ, а Мэк заметил, что они уже успели изрядно поднабраться, но не на столько, чтобы не контролировать себя.

— Как насчет бутылочки красного винца за знакомство? — предложил Чепенко.

— С удовольствием.

Появившееся вино было мгновенно разлито по бокалам, которые незамедлительно опустели.

— Ты уже освоился тут? — спросил Чепенко.

— Пока не успел, — ответил Мэк и улыбнулся.

— Напрасно, здесь есть некоторые соблазны, которые не дадут помереть от скуки. Мы вчера ходили в танцклуб на четвертой палубе. Танцы в невесомости, хорошая выпивка, толпы одиноких красавиц. Потом забрели в казино, но потом, как оказалось, с нашими финансами там делать нечего. Скажи, Бобер?

— А? Ну да... Еще бы, минимальные ставки от нескольких тысяч кредитов, — рассеянно сказал задумавшийся о своем и тщательно пережевывающий пищу Бобровский.

Мэк снова улыбнулся.

— Я знаком с подобными заведениями. Как правило, там собираются ожиревшие толстосумы и карточные шулеры. По мне, так лучше просадить деньги в компании прекрасного пола.

— Тогда мы зайдем за тобой к часам одиннадцати вечера, примерно — предложил Чепенко.

— Каюта: пять — семьдесят два.

— Угу, запомнил. За это стоит выпить, за предстоящую ночку.

Мэк, как и остальные, в несколько долгих глотков выпил второй бокал, не утруждая себя дегустацией букета, и поставил его рядом с салатницей, потом доел мясное блюдо, размышляя над тем, что как-то сразу проникся симпатией к своим новым спутникам.

— Вы в отпуске, ребята?

— Если бы, — ответил Чепенко. — Получили назначение в шестнадцатую штурмовую дивизию.

— Вот так новость, теперь я вдвойне рад нашему знакомству. У меня такое же назначение.

— А еще говорят, чудес не бывает, — улыбнулся Чепенко, — седьмой флот?

Мэк кивнул.

На каком корабле служил?

Эсминец «Защитник», погиб при Ютиве III

А-а. Наслышан про эту бойню, награды за неё?

— Вот эта, — Мэк показал на орден доблести, — золотой крест за призрак. А вы?

Десантная дивизия седьмого флота. Пилоты батальонных десантно-штурмовых кораблей. Мы с Бобровским еще с самой Академии вместе и по распределению попали тоже вместе. Так получилось, что наши ДШК погибли тоже вместе, ну а мы... ну а мы выжили. Повезло.

Честно говоря, — произнес Бобровский, когда расправился с бифштексом и картофелем фри, — не хотел бы я оказаться на месте тех ребят, которых мы доставляем.

Угу. Бросаем их в самое пекло. По правде говоря, мне они всегда казались безумцами. Могу лишь догадываться, что они переживают, но сверху все это похоже на ад кромешный.

Это мне знакомо, — немного скованно сказал Мэк, вновь вспомнив Ирбидору. — когда-то и мне пришлось быть десантником.

Да ну!

Мэк попытался улыбнуться.

Выпрыгиваешь из капсулы, бежишь, стреляешь, зарываешься в землю, снова стреляешь, потом опять бежишь и стреляешь. И главное, поменьше думать о собственной смерти и побольше стрелять.

И сколько у тебя выбросок?

Одна.

Для некоторых операций и одной слишком много. Сам видел.

Краем глаза Мэк заметил, как сидевший доселе спокойно Бобровский слегка дернулся. Потом он полез под стол, в незамеченный до сих пор небольшой саквояж.

Уже проснулся, Бобер? — спросил с досадой Чепенко.

Проснулся.