Мятежные системы - Игорь Кощиенко

И сколько у тебя выбросок?

Одна.

Для некоторых операций и одной слишком много. Сам видел.

Краем глаза Мэк заметил, как сидевший доселе спокойно Бобровский слегка дернулся. Потом он полез под стол, в незамеченный до сих пор небольшой саквояж.

Уже проснулся, Бобер? — спросил с досадой Чепенко.

Проснулся.

Опять куснул?

Угу, проголодался.

Я тебе всегда говорил, закрывай его.

Вы о ком? — Мэк был озадачен.

О лимате, — ответил Бобровский. — Хочешь глянуть? Только осторожней, цапнет.

Мэк наклонился под столик и увидел в раскрытом саквояже зверька размером с два кулака, обладавшего ярко-зеленой пушистой шерстью и бело-рыжим гребнем. Пара зорких черных глаз цепко следил за незнакомцем, набравшегося наглости рассматривать своенравного сарагонского хищника.

— Дай-ка ему сладенького, может быть твоя скотинка опять уснет, — предложил Чепенко.

— Ага, тебе лишь бы он спал, — недовольно пробурчал хозяин лимата, но все же выбил заказ бисквитного торта.

Когда пневмостворки выплюнули заказ, он аккуратно поместил пластиковую тарелочку с тортом в саквояж. Оттуда раздалось громкое чавканье вперемежку с утробным урчанием.

Некоторые посетители ресторана, сидевшие за соседними столиками, кто заинтересованно, а кто и с подозрением, стали бросать косые взгляды на трех офицеров. Один старичок откровенно глазел на них и недовольно покачивал головой.

— Старый пень, — возмутился Мэк шепотом, — видать всерьез подумал, что это мы так смачно чавкаем.

— Не пойман — не вор, — Бобровский быстро закрыл саквояж.

— Почему бы тебе не покормить своего хищника в открытую? — поинтересовался Мэк, но когда увидел набычившееся лицо хозяина зверька, понял, что спросил что-то не то.

Ситуацию прояснил Чепенко.

— Не говори ему этого. Сколько ему уже влетало в столовых и ресторанах, даже от командования. Лимат может повести себя не предсказуемо, например, погулять по соседним столам или попробовать на вкус щиколотку какой-нибудь дородной дамы.

— Тогда почему бы не кормить его в своей каюте?

— Этот маленький гад каким-то образом чувствует, где находится и ни черта не жрет в каюте. Предпочитает принимать пищу со своим хозяином. Верно, Бобер?

Бобровский невесело кивнул в подтверждение.

— Не кушать же и хозяину все время в каюте? — продолжил объяснять Чепенко. — Вот и приходится изворачиваться.

Наступил вечер. Впрочем, понятие «вечер» было довольно условно и отображало стандартное время по которому жил корабль. А для пассажиров это мог быть и день, и утро, и ночь, как кому было удобно.

В назначенный час, дверной видеоэкран показал, что у каюты появился Чепенко. Мэк был уже полностью готов и покинул свою каюту. По пути к безинерционному лифту он спросил:

— А где Бобровский?

— Да снова сюсюкается со своим монстром. Присоединится к нам через четверть часа.

— Похоже, ты недолюбливаешь этого лимата.

— Недолюбливаешь? Да я его просто ненавижу! Смотри, — он показал перевязанный палец. — Вцепился после обеда и изглодал бы до кости, если бы у меня не оказалось под рукой шокера.

Для того чтобы воспользоваться лифтом, необходимо было попасть в специальный отсек. Здесь уже скопилось около двух десятков ожидающих. К тому моменту, когда офицеры дождались его прибытия, количество пассажиров, решивших попасть на нижнюю палубу, удвоилось. Как оказалось, сам лифт был очень просторным, могущим заглотить еще большее количество людей.

Четвертая палуба была специально предназначена для активного отдыха и увеселений. Здесь располагалось несколько танцклубов на любой вкус, казино, виртуальные развлечения, плавательные бассейны, клубы по интересам и некоторое количество дорогих и шикарных кают первого класса.

Выбранный танцклуб с первого взгляда показался самым заурядным. Единственное, что в нем привлекало посетителей — это недавно вновь вошедшее в моду и всегда остающееся дорогим антигравитационное поле. Здесь царила полутьма, бушевала громкая музыка, бегали лазерные существа, запрограммированные на самостоятельную жизнь.

— Подождем у бара, — предложил Чепенко.

Мэк не стал спорить, к тому же он посчитал не прочь пропустить стаканчик для поднятия боевого духа.

В отличие от ресторана, за стойкой был живой бармен и между столиками сновали самые настоящие и радующие глаз официантки.

— Что желаете? — с профессиональной улыбкой осведомился бармен.

Мэк безразлично пожал плечами, а его спутник ответил за двоих:

— Ваш фирменный коктейль.

— Как вам угодно.

Мэк внимательно проследил за манипуляциями бармена, который взял полулитровый бокал и налил до ста грамм водки, добавил изрядную долю мороженного и залил все это натуральным газированным соком какого-то фрукта владивостокских экваториальных широт. Повторив то же самое и со вторым бокалом, он выставил их перед клиентами.

— Прошу.

Мэк расплатился и сделал глоток. В добрые старые времена он пивал коктейли и получше, но этот оказался довольно неплох.

— Ну как? — улыбнулся Чепенко.

— Приемлемо.

Через несколько минут появился Бобровский тут же встреченный ехидным вопросом товарища:

— Ну что, уложил в постельку своего кореша?

— Угу, — буркнул он, не обратив внимания на интонацию вопроса.

Бобровский быстро заказал тот же коктейль и присоединился к собутыльникам, установив рекорд в скорости. Его пустой бокал возвратился к бармену, когда у остальных оставалась еще добрая половина. Принявшись за вторую порцию, он разобрался с ней столь же стремительно.

— Ну, я пошел, — больше обращаясь к себе, чем к остальным произнес он.

— Эй, ты хоть сегодня меня не подведи, — дал напутствие Чепенко и удостоился убийственного взгляда, но никакого ответного выпада не последовало.

— А что с ним? — спросил Мэк.

— В последнее время моего несчастного друга преследует злой рок. Все, с кем он знакомится либо сразу дают от ворот поворот, либо кидают его на самом финише. Например, его вчерашняя неудача. Но самое интересное, что он даже не впадает в отчаяние, и каждая новая попытка происходит с неизменной решимостью. Ладно, — Чепенко опорожнил свой бокал и поставил на стойку, — пойду-ка и я с кем-нибудь чего-нибудь.

Мэк проводил его взглядом. Он задумчиво делал медленные маленькие глотки, рассеяно обшаривая глазами ближайшее пространство, пока, наконец, не увидел полуобнаженную особу в десяти метрах от себя, на другом конце бара. Мэк никогда не считал себя специалистом в искусстве обольщения, но решил рискнуть. Подойдя к сидящей к нему спиной прекрасной нимфе, он попытался заговорить с ней, но очень скоро убедился, что все его слова направлены в пустоту. Тогда он просто дотронулся до плеча девицы и не мало удивился, когда пальцы прошли сквозь кожу. Между тем, девушка продолжала двигаться, потягивая через соломинку сок и куря ароматизированную сигарету, причем, благовонный дым был самый настоящий. Мэк провел рукой сквозь её голову и тут же выругал себя, что попался на элементарный трюк с голограммой. Где-то совсем рядом раздался переливчатый смех. Мэк обернулся и увидел еще одну девушку, одетую так, что её наряд лишь прикрывал её достоинства. Девушка медленно и плавно подошла к нему, не прекращая хихикать.

— Браво, вы попались на мою шутку, — сказала она.

Мэк улыбнулся в ответ. Он сразу отметил её зеленые глаза и красивые черные волосы, ниспадающие ниже плеч и слегка прикрывающие правильные черты лица. Её чуть-чуть пухленькие губки обнажали белоснежные зубки в озорной улыбке. Его рука дотронулась до её щеки и наткнулась на настоящую плоть.

Проверяете, не приведение ли я?

Именно так, сеньорита.

И что же вам подсказали ваши органы чувств?

О, многое. Что передо мной веселая и очень привлекательная девушка, от присутствия которой я сражен наповал. И, вероятно, эта веселая шалунья скучает без кавалера.

А в ваших словах есть правда. И если хотите стать моим кавалером, то пригласите меня на танец.

С удовольствием.

Девушка, как оказалось прекрасно двигалась в невесомости, но все же Мэк её вел. Танцы танцами, а у него был богатый опыт передвижения в невесомости, что было тут же отмечено партнершей. В перерыве Мэк и она решили вернуться к бару за новым коктейлем.

— Ну, теперь прекрасная незнакомка не сможет увильнуть от моего вопроса, — он протянул ей бокал.

— От какого? — спросила она и взяла коктейль.

Как же её зовут.

Её зовут Лилия.

Мэк.

Знаю, ты уже говорил.

Сделав несколько глотков, девушка спросила:

А зачем ты летишь на Орбол?

Я бы рад был ответить, что меня влечет желание познать прелести этой чудесной планеты, но, увы, меня зовет долг службы. А ты?