Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— А вы побывали в старом городе? Он вам понравился?

— По-моему, он чудесен.

— Да, чудесен. За его стенами и на узких улочках словно оживают древние тайны, интриги и страсти. Знаете, о чем я думаю, мадам, когда хожу по улицам Феса?

— Нет.

— Я думаю о вашей Грейт-Вест-роуд в Лондоне. О промышленных зданиях по обе стороны дороги, о людях внутри, которых вы ясно можете видеть, проезжая мимо в автомобиле, благодаря неоновому освещению. Там нет ничего таинственного — даже окна не имеют занавесок. Весь мир может наблюдать за тем, что происходит в этих зданиях, за работой, которая там ведется. Это похоже на муравейник со срезанной верхушкой.

— Вас привлекает контраст? — с интересом спросила Хилари.

Мистер Аристидис кивнул головой, напоминающей черепаховый панцирь.

— Да, — сказал он. — Там все открыто, а на улицах старого Феса все во мраке… Но… — Он склонился вперед и постучал пальцем по медному кофейному столику. — Но везде творится одно и то же. Те же жестокости, угнетение, жажда власти, мошенничество.

— По-вашему, человеческая натура везде одинакова? — осведомилась Хилари.

— Во всех странах. В прошлом и настоящем всем правят две вещи — жестокость или благодеяние! Иногда и то и другое одновременно. — Он продолжал, почти не делая паузы: — Мне сказали, мадам, что вы недавно пережили авиационную катастрофу в Касабланке?

— Да.

— Я вам завидую, — неожиданно заявил мистер Аристидис.

Хилари изумленно уставилась на него. Старик снова энергично кивнул:

— Да, вам можно позавидовать. Вы приобрели уникальный опыт. Мне бы хотелось пережить нечто подобное. Побывать в двух шагах от смерти и остаться в живых! С тех пор вы не чувствуете себя по-другому, мадам?

— Да, но в этом мало радости, — ответила Хилари. — У меня было сотрясение мозга, которое вызвало головные боли и отразилось на памяти.

— Это мелкие неудобства, — отмахнулся мистер Аристидис. — Зато ваш дух подвергся потрясающему испытанию, не так ли?

— Пожалуй, — медленно согласилась Хилари, думая о бутылке «Виши» и маленькой кучке снотворных таблеток.

— У меня никогда не было подобного опыта, — разочарованно вздохнул мистер Аристидис. — В моей жизни случалось многое, но не это. — Он встал и поклонился. — Mes hommages, madame[556]. — И пожилой грек двинулся прочь.

Глава 8

Как похожи все аэропорты, думала Хилари. В них есть какая-то странная анонимность. Все они расположены на некотором расстоянии от города, который обслуживают, и поэтому здесь испытываешь странное чувство, что находишься вне какой-либо страны. Можно лететь из Лондона в Мадрид, Рим, Стамбул, Каир — куда пожелаешь, но, перелетая из города в город по воздуху, не получишь ни малейшего представления о том, как эти города выглядят! Из окошка самолета они напоминают не то увеличенную географическую карту, не то сооружения из жестких кубиков.

«И почему, — с раздражением подумала Хилари, — в аэропорт нужно приезжать за столько времени до вылета?»

Они провели около получаса в зале ожидания. Миссис Келвин Бейкер, решившая сопровождать Хилари в Марракеш, говорила без умолку с момента прибытия в аэропорт. Хилари отвечала почти автоматически. Но вскоре она почувствовала, что поток слов устремился по иному руслу. Миссис Бейкер переключила внимание на двух высоких светловолосых молодых людей, сидевших рядом с ней. Один из них был американец, с чьего лица не сходила дружелюбная улыбка, другой — серьезный на вид датчанин или норвежец, медленно говоривший на педантичном и аккуратном английском. Американец явно обрадовался, встретив соотечественницу. Миссис Келвин Бейкер повернулась к Хилари:

— Я бы хотела представить вам мою приятельницу миссис Беттертон, мистер…

— Эндрю Питерс. Для друзей Энди.

Второй молодой человек встал, чопорно поклонился и представился:

— Торквил Эрикссон.

— Вот мы все и познакомились! — радостно воскликнула миссис Бейкер. — Вы тоже летите в Марракеш? Моя приятельница впервые посещает этот город.

— Я тоже, — сказал Эрикссон.

— Это относится и ко мне, — кивнул Питерс.

Громкоговоритель внезапно начал хрипло вещать по-французски. Слова были едва различимы, но вроде бы объявляли о посадке на самолет.

Помимо миссис Бейкер и Хилари, было еще четыре пассажира: Питерс, Эрикссон, высокий худощавый француз и суровая на вид монахиня.

Был ясный, солнечный день — погода благоприятствовала полету. Откинувшись на спинку сиденья с полузакрытыми глазами, Хилари изучала своих попутчиков, стараясь отвлечься от беспокойных мыслей.

Сиденье впереди нее, но с другой стороны прохода занимала миссис Келвин Бейкер, в своем сером дорожном костюме и маленькой шляпке с перьями на подсиненных волосах походившая на сытую утку. Она перелистывала глянцевые страницы журнала, иногда наклоняясь вперед и барабаня по плечу сидящего перед ней веселого молодого американца Питерса, который оборачивался со своей добродушной усмешкой и быстро отвечал на вопросы. «Как же дружелюбны американцы, — думала Хилари, — и как они не похожи на чопорных английских туристов!» Она не могла себе представить, к примеру, мисс Хезерингтон сидящей в самолете и легко вступающей в разговор с молодым соотечественником и сомневалась, чтобы последний отвечал ей так же охотно, как Эндрю Питерс.

По другую сторону прохода находился норвежец Эрикссон. Когда Хилари встретилась с ним взглядом, он слегка кивнул и предложил ей журнал, который только что закрыл. Поблагодарив, она взяла журнал.

Позади Эрикссона сидел худощавый темноволосый француз. Он вытянул ноги и, казалось, спал.

Хилари обернулась назад. Монахиня с суровым лицом неподвижно сидела позади нее — в ее глазах отсутствовало какое-либо выражение. Хилари казалось странной причудой времени, что женщина в средневековом одеянии путешествует самолетом в XX веке.

Шесть человек несколько часов летели вместе, направляясь в различные места и с различными целями, чтобы потом разойтись и больше никогда не встретиться. Хилари как-то читала роман, сюжет которого был построен на похожей ситуации, и стала строить предположения относительно своих попутчиков. Француз, должно быть, в отпуске — он выглядит таким утомленным. Молодой американец, возможно, ученый. Эрикссон, наверное, направляется на работу, а монахиня — в свой монастырь.

Хилари закрыла глаза, забыв о других пассажирах. Она снова задумалась о полученных инструкциях. Возвратиться в Англию? Это выглядело безумием! Быть может, она не предъявила то, что должно было иметься у настоящей Олив, и не смогла внушить к себе доверие? Хилари вздохнула. «В конце концов, — подумала она, — я не могу сделать больше, чем уже сделала. Если я потерпела неудачу, ничего не попишешь».

Ей в голову пришла еще одна мысль. Анри Лорье считал естественным и неизбежным, что в Марокко за ней велась слежка. Быть может, ее возвращение в Англию было средством усыпить подозрения? Возвращение миссис Беттертон свидетельствовало бы о том, что она посещала Марроко как обычная туристка, а