Клуб разбитых сердец - Рут Уокер

Меньше всего ему хотелось заниматься бракоразводными делами, потом снова думать о женитьбе, что вошло в привычку у многих его приятелей. А вот тот друг, у которого он недавно гостил, жену вроде выбрал удачно. И он прав: если уж женишься, будь готов забыть про все эти тараканьи бега светской жизни, как бы тебя к ним ни тянуло, и становись человеком домашним.

Проблема состояла только в том, что для женитьбы нужны двое.

Именно в это время он начал встречаться с Шанель. Нравилась она ему и раньше, но так, абстрактно, ведь она тогда еще была замужем. А потом, когда задумала разводиться и одновременно подружилась с Ариэль, он испытал прилив не только благодарности, но и нежных чувств, особенно узнав ее поближе. Она была привлекательна, умна, и к тому же было в ней нечто на редкость земное. Та мера откровенности, которую Шанель себе позволяла, неизменно захватывала Лэйрда врасплох. Например, она как-то заметила, что машины он подбирает соответственно своему характеру.

– Ты хочешь сказать, что напоминаю тебе голубой «мерседес» или серый «роллс-ройс»? – удивленно спросил он.

– Тебе подходит и то и другое. В обоих есть достоинство и порода. Словом, такая машина тебе к лицу, сразу видно, кто на ней ездит.

– Ну а тебе какая модель подошла бы?

Шанель задумалась.

– Ярко-красный «мазератти», и чтобы сиденья были обиты норковым мехом.

Уверенный, что она шутит, Лэйрд от души расхохотался, но, поймав ее тонкую улыбку, понял, что ошибается: насчет «мазератти», с норкой или без, – это серьезно.

Но больше всего его восхищало умение стоически относиться к ударам судьбы. Взять хоть этот развод, в результате которого ей достались жалкие крохи. Удивительно, как она умеет себя подать, хотя живет, должно быть, на какие-то гроши. А острый, как бритва, ум позволяет ей достойно держаться с публикой, которая хотела бы превратить ее в посмешище, например, с бывшими соученицами.

Ходили о ней какие-то слухи, но они его мало волновали, во всяком случае, не настолько, чтобы выяснять, что да как.

Ему нравилось, что с недругами своими Шанель неизменно вежлива. Не то чтобы не умеет за себя постоять. Умеет, да еще как. И это тоже нравилось Лэйрду. Словом, женщина, каких поискать.

А то, что и любовницей она оказалась превосходной, лишнее очко в ее пользу. Внешняя сдержанность оказалась обманчивой. А какой же брак без хорошего секса? Секс – неотделимая часть жизни, и Лэйрд был уверен, что в постели с Шанель ему никогда не наскучит.

Что же до всего остального, то она без труда войдет в привычный ему мир Ведь ей все известно – например, как одеваться. И в денежных делах она тоже разбирается, что для него имеет особое значение. Семь раз отмерь, один раз отрежь – эту мудрость он усвоил от отца с матерью, а уж они-то толк в деньгах знали. Именно поэтому слишком экстравагантная жена ему была вовсе ни к чему.

Хотя за спиной у Шанель не было больших денег, образование она получила – высший класс. Бэрлингтонская академия – одно из лучших учебных заведений на всем западном побережье. И наконец, она разделяет его любовь к музыке, живописи и даже парусному спорту, хотя во время одной-единственной вылазки на яхте, которую они предприняли совместно, Лэйрд не мог не почувствовать, что ему это занятие нравится куда больше, чем ей.

Ну и что? Совершенства он и не ищет. Разве у него самого нет недостатков? Есть, да не один. Однако можно быть уверенным, что Шанель с ними будет мириться. Он немного эгоцентричен, любит настоять на своем, словом, жизнь с ним не сахар.

Но уж если Шанель годами выносила причуды этого полоумного Жака Деверю, то к нему тем более не будет слишком придирчива.

Разумеется, Лэйрд не обманывал себя. С Шанель ему будет хорошо и покойно, но браком столетия их союз не назовешь. Просто устраивающие друг друга, однако же глубоко прозаические взаимоотношения. В тридцать пять лет все романтические иллюзии уже позади. По его наблюдениям, браки, совершающиеся на небесах, довольно часто разбиваются о земную твердь. Так что лучше с самого начала смотреть на женитьбу как на деловое предприятие, которое требуется самым тщательным образом просчитать и обо всем договориться. Шанель наверняка смотрит на это таким же образом.

Правда, одно все-таки смущает. Она уже дважды была замужем. Один развод – куда ни шло, но два? Конечно, первое замужество можно счесть просто ошибкой молодости, которую всякий может совершить, включая и его самого. В свое время, будучи еще наивным молокососом, он едва не отправился в Рино с одной совершенно не подходящей ему женщиной.

К счастью, вовремя опомнился, поняв, что ее больше интересуют деньги Ферментов, чем он сам.

Но вот что касается второго замужества Шанель – даже поверить трудно, что она вышла за этого недоумка Жака Деверю. Лэйрд ни секунды не сомневался, что сделано это было исключительно ради ребенка – а кто бросит в мать камень?

В какой-то степени это даже облетало его положение: иллюзий не питает ни одна из сторон.

Так что предложение руки и сердца было тщательно и даже хладнокровно продумано. Он был абсолютно искренен с Шанель. Ему нужны дети и нужна жена, разделяющая его интересы и взгляды. Шанель была совершенно согласна – это и ее позиция. И у Лэйрда не было никаких оснований сомневаться в ее словах.

Словом, ударили по рукам. Он подарил ей бриллиантовое кольцо, которое Шанель наденет в тот день, когда будет объявлено о помолвке. Это будет сделано на приеме, который он дает в апреле, раз в год, разделываясь таким образом со своими светскими обязанностями. А пока помолвка держится в тайне: и Лэйрд, и Шанель решили, что лучше дать знать всем разом.

Прием, как обычно, состоится у него дома, и Шанель будет играть роль хозяйки. Зная Шанель, можно не сомневаться, что это будет одно из самых громких событий весеннего сезона.

Да, пока все идет гладко, так отчего же предстоящее событие не вызывает у него ни малейшего энтузиазма? Может, все дело в том, что вскоре он перестанет быть свободным человеком, делающим, что и когда хочет?

Лэйрд сидел за послеобеденной рюмкой коньяку, думая, где бы провести медовый месяц, когда внизу забренчал звонок. Звонок был бронзовый, старый, еще девяностых годов прошлого века, и Мэри, обслуживавшая дом, частенько драила его до блеска, чтобы, по ее словам, видно было, какую роль семья Ферментов играет в Сан-Франциско. Лэйрд так и не удосужился сказать ей, что изначально дом принадлежал Клингам – семье бабушки, а вовсе не Ферментам.

Лэйрд лениво отхлебнул коньяка, задержав его немного во рту, чтобы согрелся. Звонок задребезжал снова, и только тут он вспомнил, что отпустил сегодня Роберта и Мэри, они поехали в Окленд навестить заболевшего родственника.