Клуб разбитых сердец - Рут Уокер

Закончив, Ариэль выжидательно посмотрела на кузена.

Словно надеется, подумал Лэйрд, что он сотворит какое-нибудь чудо и все проблемы решатся сами по себе. Чудо не чудо, но надо сделать все что возможно.

– Прежде всего марш в душ. Дальше наденешь что-нибудь потеплее и вернешься сюда – попьем чая с сандвичами.

А потом позвонишь этому ублюдку и скажешь, что с тобой все в порядке.

Ариэль открыла было рот, но Лэйрд не дал ей перебить себя:

– Подожди, дай кончить. Я вовсе не прошу тебя говорить ему, где ты. Скажешь просто, что звонишь от приятельницы и что подаешь на развод, как только переговоришь с адвокатом, и еще – чтобы убирался из твоего дома. А в конце не забудь сказать, что у этого разговора есть свидетели.

Это на тот случай, если ему придет в голову позвонить в полицию и заявить, что ты пропала или, уходя из дому, была в опасном душевном состоянии – как там психиатры в таких случаях выражаются?

– Стресс. Суицидальные наклонности, – с отвращением сказала она.

– Потом я позвоню своему адвокату…

– Так у меня же свой есть. Ты сам мне рекомендовал – мистер Уотерфорд. Забыл, что ли?

– А, ну да, конечно. И непременно расскажи Уотерфорду все.

Все – это значит все, до мельчайших подробностей, как бы неловко ни было. Если тебе так будет удобнее, я выйду, но от тебя требуется предельная откровенность. Понятно, почему?

– Потому что адвокату, чтобы наилучшим образом защитить твои права, надо знать, не было ли совершено чего противозаконного?

Лэйрд подивился – он и сам бы не смог сформулировать это положение точнее.

– Вот именно. И пусть действует как можно скорее. Начать надо с того, чтобы по распоряжению суда Алекс оставил твой дом. А еще лучше, если суд запретит ему даже встречаться с тобой. Общественным мнением Алекс дорожит – такая уж профессия. И скандал ему совсем не с руки.

– Это верно. Его клиентура – молодые женщины, знаешь?

– Да так, слышал кое-что, – осторожно ответил Лэйрд.

– А что он… как он с ними обращается, тоже слышал?

– Сплетни какие-то ходили. Но тебе-то что до этого? Теперь Алекс – это прошлое или, во всяком случае, скоро будет прошлым.

– Глаза бы мои его не видели, – прошептала Ариэль.

Волосы у Ариэль высохли и золотыми прядями рассыпались по лицу. Лэйрд неожиданно вспомнил ее девочкой. Ранимая, застенчивая, поразительно красивая. Ему было тогда восемнадцать, ей – шесть, и он буквально страдал из-за этой семейной вражды, которая не позволяла ему заботиться о маленькой сестренке – родной-то не было. Но этот поезд ушел.

Ариэль давно уже не ребенок, так отчего же так трудно думать о ней как о женщине, попавшей в беду?

Ариэль внезапно вздрогнула. Лэйрд поднялся и потянул ее с дивана:

– Иди в ванную – моя спальня на втором этаже, сразу справа от лестницы. Найди там в шкафу, что надеть. Может, мой спортивный костюм подойдет, если закатаешь рукава и брюки. Когда будешь готова, спускайся вниз. Я пойду на кухню чай вскипячу. Мать от всего им лечила – от занозы до сердца.

Ариэль пристально посмотрела на Лэйрда: в глазах ее на секунду зажглась какая-то искорка, выразилось некое чувство, которому он не мог найти имени. Но не успел Лэйрд сказать и слова, как она повернулась и вышла из комнаты.

Звонок Арнольду Уотерфорду, судя по улыбке, с которой через полчаса Ариэль спустилась в кухню, получился удачным. И действительно, адвокат взялся немедленно уладить все дела в суде.

Лэйрд с облегчением отметил, что щеки у Ариэль порозовели. Видно, ей нужен был беспристрастный совет, совет человека, который лично никак не вовлечен во всю эту историю.

Лэйрд хотел было спросить, позвонила ли она мужу, но вовремя остановился.

– Сейчас выпьем чая и перекусим чего-нибудь, а потом – спать. Ты выглядишь усталой, что и неудивительно – столько пережила.

– Да, вчерашнюю ночь я почти не спала, – призналась Ариэль, и опять что-то мелькнуло у нее в глазах. – Днем я пошла к приятельнице. Она оставила меня на ночь, но уснуть я так и не смогла. Кошмары снились. Сегодня утром я позавтракала со своей группой поддержки. Двое, в том числе и Шанель, предложили мне остановиться на некоторое время у них, но… – Но ты вернулась к Алексу.

– Да, но вовсе не потому, что перерешила насчет развода. Дом – вот главное. Я всегда спала только там, Я думала, что мы с Алексом поговорим спокойно и придем к какому-нибудь согласию, но ничего не получилось. Впрочем, пора бы понять, что никогда он меня миром не отпустит.

– Ну и в конце концов ты пришла ко мне, – улыбнулся Лэйрд. – Родная кровь как-никак, а? Короче, оставайся здесь, сколько захочешь.

– А что люди скажут?

– Да кто узнает-то? Друзья – а недруги тем более – ни с того ни с сего ко мне не приходят. А Алекс пусть думает, что ты в тысяче миль от Сан-Франциско. Если тебе нужен уход, завтра возвращается моя домоправительница с мужем. – Алекс вдруг нахмурился. – Слушай, а больше ты никому не звонила? Пожалуй, лучше всего, если никто не узнает, что ты здесь. Трепачей повсюду полно, а Сан-Франциско – город в каком-то смысле совсем небольшой.

– Нет, я никому ничего не говорила. Можешь не волноваться – Шанель ничего не узнает, разве что от тебя самого.

– Почему именно Шанель?

– Ну, я думала… Тебя же с ней видят.

Стало быть, в группе поддержки ничего не известно об их помолвке. Из чего следует, что Шанель – птица редкая, не болтунья.

– Пожалуй, мне лучше остановиться в гостинице, – сказала Ариэль. Она явно не так истолковала его молчание. – Собственно, я и зашла-то одолжить немного денег. Мои кредитные карточки остались в сумке, а она дома…

– Что за чушь. Ты останешься здесь. Пока Уотерфорд не запасется необходимыми документами, лучше, чтобы тебя никто не видел. К тому же, – улыбнулся Лэйрд, – в такую погоду хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит.

Засмеялась Ариэль так натужно, что стало ясно: она вот-вот сорвется. Лэйрд взял у нее чашку и помог подняться. Тело у нее было словно совсем без костей, и вообще вся она такая хрупкая, что Лэйрд снова невольно вспомнил ее детские годы.

Его всегда удивляло, как она словно плывет, устремляясь за запущенным змеем, и лицо такое сосредоточенное, будто ничего на свете, кроме этого змея, не существует. Трогательна была и ее способность радоваться всяким мелочам вроде карамелек, которые он покупал ей у уличных продавцов. Как несправедливо, что в жизни ей выпало так мало радости. И как хотелось устранить эту несправедливость.

Лэйрда разбудил пронзительный женский крик. Для этого старого тихого дома такой звук был столь непривычен, что в первый момент ему показалось, что это просто сон. Но крик повторился, и стало ясно: это Ариэль. Лэйрд мгновенно соскочил с кровати и устремился к спальне Ариэль, тяжело топая босыми ногами по деревянному полу.