Клуб разбитых сердец - Рут Уокер

Скорее всего мистер Нельсон, зачитывая завещание, все объяснил насчет этих акций, но, честно говоря, в тот день я была в таком состоянии, что думала только о том, как бы скорее до дома добраться, и подписала все бумаги, не читая. Проценты перечисляются на банковский счет Алекса – он так распорядился, сразу как мы поженились, потому что я вечно превышаю кредит.

Ариэль немного помолчала, потом продолжила:

– Я все пыталась понять, почему он передумал насчет развода. Наверное, разузнал про доверительное управление и понял, что в этом случае ему ничего не достанется.

– А дом? В вашем-то районе он, должно быть, миллионы стоит.

– Он тоже переходит музею. Я могу жить там до самой смерти, но потом дом и сам становится музеем. Отец не хотел, чтобы его картины и другие ценности куда-то перемещались.

Говорил, что собранные им коллекции арт-нуво и даже арт-деко – обычно он употреблял другое слово: модерн – когда-нибудь станут бесценными.

– Короче, с финансовой точки зрения мужу вовсе не с руки наносить вам какой-либо ущерб? Наоборот, он заинтересован в том, чтобы вы были вместе. Может, вы просто все не так поняли? Может, он просто заботится о вас…

Глаза Ариэль наполнились слезами.

– Выходит, вы мне не верите. Считаете, что я просто невропатка. Но честное слово, Стефани, я ничего не выдумываю. Мария предупреждала, чтобы я глядела в оба. Теперь я задним числом думаю, наверное, она догадывалась, что «витамины» – это нечто другое. Но тогда мне это не пришло в голову.

– Мария?

– Да, это наша домработница. Вчера Алекс ее выгнал.

Скорее всего понял, что она на моей стороне.

– Ладно, забудьте об этом. Знаете что, примите-ка горячий душ, а я пока приготовлю чего-нибудь поесть. Сегодня вы остаетесь у меня – и никаких возражений. Утром еще поговорим. По субботам я не работаю, а мальчики вернутся только к полудню.

– Хорошо, наверное, иметь детей. Алексу никогда не хотелось, а мне было все равно. Детей-то рядом и прежде не было, даже когда я сама была ребенком. Ни малейшего понятия не имею, как обращаться с малышами.

– Ну, этому все женщины быстро обучаются. – Стефани поднялась. – Ладно, пойду займусь ужином. Как насчет омлета с сыром? Мясо-то вы, я знаю, не едите.

– Омлет с сыром – это замечательно. Только неловко вас беспокоить.

– Ну что за ерунда. К тому же мне хочется похвастать своим кулинарным искусством, поджарю-ка пирожки.

Увидев, что Ариэль улыбается, Стефани с облегчением вздохнула. Допустим, многое у Ариэль идет от чересчур воспаленного воображения, но, даже если и так, все равно подруге плохо. И в Стефани проснулся инстинкт матери-защитницы.

Через некоторое время они уселись за стол, на котором уже стояли омлет с сыром и зеленым перцем, шпинат, пирожки и горячий чай. Стефани с удовлетворением отметила, что у Ариэль разыгрался аппетит. Может, полегчает. Когда Ариэль заснет, стоит позвонить Алексу ди Русси и сказать, чтобы о жене не беспокоился – нет, лучше не надо. Ариэль наверняка, сочтет это предательством. Будем считать, что просто в гости зашла да ночевать осталась.

Они мирно посмотрели десятичасовые новости, а когда у Ариэль начали смыкаться веки, Стефани отвела ее в комнату Ронни. Быстро застелив новые простыни и опустив шторы, она сказала:

– Спите, сколько поспится. Здесь вам будет удобно.

Даже свекровь, когда оставалась у нас как-то на ночь, не смогла придраться к этой кровати. – Немного поколебавшись, Стефани спросила:

– А родственники у Алекса есть?

– Его родители живут на восточном побережье. По-моему, Алекс стыдится их из-за сильного итальянского акцента. Однажды он обмолвился, что ему сорок два года понадобилось, чтобы превозмочь свое прошлое. Он никогда их не навещает. А я вовсе не знала об их существовании, пока мать как-то не позвонила Алексу, чтобы сказать, что с отцом случился микроинсульт. Алекса не было дома, так что трубку взяла я. Мы долго проговорили, а Алекс, когда узнал о звонке матери, ужасно разозлился. Я считала, что он обязательно должен поехать к отцу, но он сказал, что очень занят.

Стефани вдруг стало не по себе. Она слишком редко навещает своих. А мальчики и вовсе видели их всего несколько раз.

И к себе, в Сан-Франциско, отца с матерью она ни разу не пригласила. Дэвиду она говорила, что дом слишком мал, гостей на ночь разместить негде, но в этом ли истинная причина?

Может, и она стыдится своих родителей, фермы в Орегоне, которая едва-едва позволяла им сводить концы с концами, пока не отдали землю в аренду одному предпринимателю, деревенских манер и даже ортодоксальных религиозных взглядов?

Дэвид, конечно, никогда не давал им почувствовать своего превосходства, но она-то не могла не сравнивать своих родителей с его матерью в роскошных украшениях, да и с более отдаленными предками. Род Дэвида восходит чуть ли не ко временам норманнского завоевания Англии.

Пожелав Ариэль спокойной ночи, Стефани приняла душ и легла. Завтра она попытается что-нибудь придумать, чтобы помочь этой женщине. Ну а сейчас слишком устала, так что – спать, спать.

Что-то разбудило ее, какой-то непонятный звук. Может, один из мальчиков заплакал во сне? Нет-нет, ведь они у Кевина. Тогда что?

Ариэль, сообразила она, окончательно проснувшись. Наверняка ее мучают кошмары.

Сдерживая раздражение и ругая себя за черствость, Стефани выскользнула из кровати и, как была, даже не накинув халата, торопливо двинулась в конец коридора, где была комната Ронни. Она постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла. Ариэль, зарывшись лицом в подушку, свернулась калачиком под одеялом, на котором были изображены цвета сторон в войне Алой и Белой розы. Она не пошевелилась, даже когда Стефани окликнула ее. Но стоило той подойти и приподнять ее за плечи, как Ариэль расплакалась. Стефани принялась ее утешать, и Ариэль, сотрясаясь от рыданий, тесно прижалась к ее груди.

– Ну-ну, не надо, – говорила Стефани, словно баюкая одного из близнецов. – Все пройдет…

Уткнувшись лицом куда-то Стефани в живот, Ариэль никак не могла унять слезы. Стефани повторяла всякие успокаивающие слова, поглаживая ее по волосам. Они такие шелковистые на ощупь и так странно пристают к пальцам, будто статическим электричеством заряжены. От Ариэль исходил аромат цветочного мыла, и тело у нее было совсем мягкое.

А дыхание свежее, как у младенца, и от него так жарко делается в груди. Как давно в последний раз Стефани прижимала к себе плачущего ребенка.

Но Ариэль не ребенок, это уж точно. Она взрослая, зрелая женщина…

Стефани снова ощутила, как накатывает на нее теплая волна, слишком теплая для этой прохладной комнаты. Запылали щеки, словно неожиданно начался приступ лихорадки, а внизу живота вдруг возникла ноющая боль. Наверное, руки Стефани сомкнулись на плечах Ариэль еще теснее, потому что ее слегка удлиненные груди прижались прямо к ее полным округлостям. Боль усилилась. Стефани заметила, что поглаживает волосы Ариэль и ладонь ее спускается все ниже – плечо, рука…