Научи меня - Людмила Молчанова

   На следующий день должна была состояться...всё. Брачную ночь пришлось отложить. Да и не до нее было как-то. Все хорошо вроде и замечательно, но от волнения и назойливого страха Катя никак не могла отвертеться и убежать. Даже вот тарелку разбила.

   - К счастью, - прокомментировал Миша и отодвинул ее в сторону, осторожно убирая мелкие осколки.

   - Вторую тогда разбить, что ли? - чуть нервно предложила девушка.

   - Это уже умышленно получится. Поэтому не считается.

   - Я не могу, Миш, - призналась, наконец, Катя, не в силах держать все в себе. Ноги стали ватными, да еще и затошнило от волнения, неприятно скручивая живот в узел. Она поспешила на стул опуститься. - Я боюсь. А вдруг не выйдет ничего? Что тогда будет? Я не знаю.

   Он тяжело вздохнул, рядом присел и ее маленькие горячие ладони сжал своими.

   - Прекрати так думать. Слышала, что мысли материальны?

   - Слова, - поправила она его.

   - Нет. Мысли. Ты не думай о плохом, о том, что не получится. Не накручивай себя еще сильнее. Если будешь так волноваться, то только хуже станет. Так?

   Она пожала плечами.

   - Я не могу не бояться, - Катя понизила голос, словно боялась, что ее слова кто-то подслушает. - Я не вынесу, если ничего не выйдет. Миш, я не выдержу снова все терять. Еще одна неоправданная надежда меня просто убьет. Я не хочу.

   У нее была надежда когда-то. В первые годы после того как объявили о ее бесплодии. Врачи ошибаются, природа ошибается. Есть же чудеса. И та женщина, о которой рассказывала ей гинеколог. Та, которая сама смогла забеременеть с таким диагнозом. И пусть это было неприкрытое вранье, оно возродило в ней надежду, которую приходилось вырывать с болью и кровью из сердца, чтобы жить дальше.

   Сейчас у Кати снова появилась надежда - из-за одного неосторожного слова. Вопроса, к которому она оказалась неготовой, и не стала бы готовой никогда. И если завтра в ней снова убьют въедавшуюся, проникающую внутрь как опасный яд надежду, то она умрет.

   Не физически. Нет. Сколько по улицам ходит тел - живых снаружи и мертвых, сгнивших внутри? Вот и Катя станет такой же. Гнилой, мертвой, пахнущей трупом. Телом.

   Тогда, несколько лет назад, ее спас Кирилл. Действительно спас, перетянув на себя всю ее нерастраченную любовь и нежность, которые рвались из нее, хотели быть растраченными. Она затопила маленького ребенка своей любовью, и пусть, возможно, это было неправильно и неверно, Кате нужно было любить. Физически необходимо.

   А сейчас у нее был ребенок. Жил в ее сердце, в голове, занимая все мысли. Пусть пока он не родился, его пока еще нет внутри нее, но он был. А если завтра ничего не получится, ее ребенок умрет. Тихо, спокойно и ни для кого не заметно. Никому, кроме нее. Ее ребенок умрет. Сколько матерей может вынести смерть своего малыша?

   Подольский резко дернул ее, заставив повернуться и посмотреть ему в глаза. От него волнами исходило напряжение, которое кололо кожу, но сейчас было не до этого.

   - Ты мне веришь? - серьезно поинтересовался Миша.

   - Да.

   - У тебя все получится. Все будет хорошо.

   - Ты не бог, чтобы точно знать.

   - Ты мне веришь? - еще раз повторил он с нажимом.

   - Миш, причем тут...

   Руки мертвой хваткой сжались на ее плечах.

   - Ты. Мне. Веришь?

   Она сдалась. Внутренне сдулась, оставив все на волю случая. Почти перегорела. Такое бывает, когда эмоций становится слишком много. И если так происходит, организм отключается, чтобы выполнить перезагрузку. Система не выдерживает. Ее система тоже не выдержала.

   - Верю.

   - Значит завтра все получится. По-другому и быть не может. Ясно?

   - Ясно, - вздохнула Катя и позволила себе прижаться к Мишке.

   Он ни разу ее не осудил за слабость или за то, что его изводит. А ведь изводила, наверное. Да и как иначе? Но Мишка терпеливо сносил ее поведение. Возможно, понимал, что ее мучает и не дает покоя.

   - А теперь спать. Перед завтрашним днем надо выспаться, - приказал Миша тоном, не терпящим возражений. Поднял ее со стула и подтолкнул в сторону спальни, идя следом. - Тяжелый день, как-никак.

   Да, тяжелый. Но сейчас Катя ничего не чувствовала. Может быть, только усталость. Совсем чуть-чуть. Но стоило тяжелой голове коснуться мягкой подушки, и девушка в секунду уснула тяжелым и беспокойным сном.

   ***

   Как ни странно, она еле проснулась. Чуть не проспала, хотя искренне предполагала, что перед таким ответственным шагом уснуть не получится. Ан нет. Мишке пришлось ее с боем поднимать.

   Весь путь до репродуктивного центра прошел как в тумане. Она молчала, не говорила почти, Миша ее не трогал, только косился подозрительно. Это уже, когда приехали туда и зашли в кабинет гинеколога, Катю страшно затрясло, и она со всей силы вцепилась в локоть мужа, не в состоянии разжать пальцы.

   - Все нормально, Катюш, - шептал Мишка в ее волосы и гладил по голове. - Я здесь. Все будет хорошо.

   Наверное то, что Мишка был рядом, ее в какой-то степени сдерживало. Ведь если ничего не получится, то Катя не останется одна, ее муж вот он, сидит в несколько сантиметрах от нее. И в конце концов, он Подольский. А значит, у него все под контролем. Он вон какой спокойный. Он всегда все знает. Если что-то не так пойдет, Подольский что-нибудь придумает. А как же. Это же Подольский.

   - Ну что, мамочка, вставайте, - пышная ухоженная женщина потрепала ее по плечу и ободряюще улыбнулась. - Все.

   - Все? - недоверчиво переспросила Катя и вопросительно поглядела на Мишку.

   Тот кивнул, сам как-то неверяще, неуверенно улыбался, но был доволен. Девушка разжала онемевшие пальцы, мельком окинула оставленный на руке мужа след от ее хватки и неуверенно встала.

   - С первого раза все получилось? Да?

   - Да, девушка, все с первого раза удалось. Поздравляю.

   Катя старательно к себе прислушивалась и не могла поверить. Она мама. Внутри нее растет - или будет расти - маленький ребенок. Их с Мишей. Она положила обе руки на плоский живот и слегка растопырила пальцы. Конечно, сейчас ничего такого не будет, но в ней...маленькая жизнь.

   Она медленно подняла глаза на мужа и подарила ему дрожащую улыбку. Еле сдерживаясь, чтобы позорно не разреветься прямо здесь.

   Михаил попрощался за них двоих с врачом, вывел Катю в коридор и почти сразу же полетел к машине. Катя за ним шла как на буксире, иногда приходилось даже переходить на бег.

   Домой тоже ехали быстро и молча. Она не знала, о чем думал Подольский, сама же Катя развела полы легкого тонкого кардигана и положила руки на живот.

   Это не сказка. И не выдумка. Это чудо.