Научи меня - Людмила Молчанова

   - Понимаю, - сочувствующе кивнул он, как будто действительно понимал. Хотя за те деньги, что Мишка заплатил, доктор должен был, наверное, в красках все представлять. - У нас на первом этаже тренажерный зал есть и бассейн на третьем. Если хотите...

   - Не сегодня, - мягко прервала она предложения врача. Проснувшийся в мужчине делец и торгаш Кате сейчас нужен был в последнюю очередь. - Но спасибо за предложение.

   Она высвободила свою руку, кивнула прощально и открыла дверь в собственную палату. Здесь был один Кирилл, смотревший что-то на ноутбуке. О том, что Мишка вообще сегодня сюда приходил, напоминал лишь белый, забитый до отказа пакет, прислоненный к стене.

   - Миша где?

   Кирилл поудобнее устроился на животе и замахал ногами в воздухе.

   - Ушел.

   - Куда? Курить?

   - Нет. Домой ушел.

   - Что-нибудь сказал?

   Ребенок головой покачал и переставил компьютер.

   Чего и следовало ожидать. Правда, Катя надеялась, что он вот так, не попрощавшись и все не выяснив до конца, не уйдет.

   Ночью Катя так и не смогла уснуть. Кирилл сладко сопел в своего Боню, в палатах давно все выключили, а свет исходил только от лампы, стоявшей у дежурной медсестры в коридоре.

   Миша сделал одну плохую вещь, заговор сегодня с ней. Он подарил ей надежду, за что Катя его почти ненавидела. И сейчас эта надежда грызла изнутри, перекрывая даже старые раны и свежую обиду. Катя вроде бы давно похоронила свои мечты, научилась находить счастье в тех вещах, которые у нее есть, а не в тех, каких лишена. Пусть она многого лишилась, но у нее было и немало ценного. Кирилл, Миша...Разве не в этом истинное счастье? Она всегда хотела семью, и она у нее появилась. Какой смысл роптать и жаловаться, что семья не такая, о какой мечталось лет десять назад? Главное, она любит и Мишу, и Кирилла. Одинаково сильно.

   Но все равно. Если бы у нее появилась своя малышка - мальчик или девочка, неважно, - Катя не стала бы любить кого-нибудь меньше.

   Эти мысли ее так извели, да еще и факт того, что Подольский уехал, не попрощавшись, что Катя не выдержала и вытащила из-под подушки телефон. Набрала их домашний номер и с замиранием сердца слушала длинные гудки.

   На пятом Миша поднял трубку.

   - Привет, - тихо сказала Катя, стараясь не разбудить ребенка.

   Мишка помолчал мгновение, затем довольно напряженно спросил:

   - Что-то случилось? С Кирюхой?..

   - Нет, - поспешила она заверить. Волновать его, да еще посреди ночи, чтобы, не дай бог, он сорвался и приехал, в ее планы не входило. - Нет, он спит. Все хорошо, не переживай.

   - Ясно.

   Мужчина замолчал, и слышно было лишь его тихое дыхания. Никто из них не стремился - или не мог - продолжать разговор. Катя на секунду отстранила от уха телефон и взглянула на время. Третий час ночи. Возможно, она его разбудила, не вспомнив о времени. И хотя голос сонным не был, она все равно заботливо поинтересовалась:

   - Я тебя подняла с постели?

   - Что? Нет, я не спал.

   - А поздно уже, - с упреком попеняла ему девушка. - У тебя круги под глазами от недосыпания.

   - Неправда.

   - Я же видела сегодня. Ты вообще не спишь?

   - Сплю, - поспешно подтвердил Миша. Она ни капли не поверила и выразительно хмыкнула. - Я как раз собирался ложиться. Не спиться просто. А ты чего не спишь?

   - Тоже. Не спится.

   - Почему? - даже после того как она позорно сорвалась и накричала на него, Подольский все равно заботился о ней и интересовался. Катя почувствовала себя последней сволочью. - Болит что-то?

Да, но совсем не то, что он думает.

   - Нет. Миш, я не специально так сегодня. Извини.

   - Все нормально, - он попытался заверить ее в этом, но даже на расстоянии, просто слыша его голос, она понимала, что ничего не нормально. Он тоже, также как и она мучается, места себе не находит. - Забудь.

   - Послушай меня, пожалуйста. Я растерялась. Ты же сам говорил, что не хочешь детей, и вообще...

   - Я такого не говорил, - весомо заметил Подольский.

   Катя даже растерялась.

   - Ну как же? Ты же говорил, что сейчас рано.

   - Рано. Но это же не прямо завтра. Это долго все. Анализы всякие, обследования, потом еще девять месяцев...

   У него так выходило, будто все решено и готово. Так просто.

   - Ты узнавал, что ли?

- Я с этим врачом разговаривал.

   - Тогда ты должен знать, что не всегда Эко получается с первого раза. И помогает не всегда.

   Она снова замолчала, мучительно подбирая нужные и нейтральные слова, чтобы объяснить ему все. Но как раскрыться, даже перед близким, дорогим человеком и показать свою ущербность? Настежь раскрыть душу, выставить напоказ свои...отклонения. Перед дорогим человеком еще страшнее, ведь его предательство пережить еще сложнее. А выдержит ли она еще раз новый ад - с сочувствием, с жалостью. Если Подольский решит быть с ней как с калекой, из сострадания, то лучше вообще никак.

   - Миш, мне не нужна жалость. Ни сочувствие, ни жалость. Еще раз я их просто не вынесу, понимаешь? Это слишком больно.

   Он понимал. Возможно, лучше, чем кто-либо.

   - Разве я говорил что-то о жалости? Для тебя это важно.

   - А для тебя? Ты сам хочешь детей или пытаешься сделать меня не такой...

   - Какой?

   Сказать вслух Катя так и не решилась.

   - Ты сам хочешь? - повторила она снова, в надежде услышать ответ. Ничего важнее сейчас не было.

   Хочет ли он, без всякой жалости и не в виде одолжения, а действительно хочет? Своих детей? Готов ли?

   - Да. Наверное.

   Не то, что хотелось услышать. Забавно. Задавала вопрос и ожидала правильного ответа. Как в викторине. Но это не викторина, к сожалению или счастью. Правильных ответов просто нет.

   - Да или наверное? - понизила голос, чтобы не так дрожал от сдерживаемых слез.

   - У меня их не было. Я не знаю. Я с ними никогда не сталкивался. Кирюха вот только...Не хочу врать.

   И на том спасибо.

   - Что ж, - она поерзала на кровати и взбила подушку, - ладно. Потом поговорим, хорошо? А сейчас спать. И ты тоже, - с нажимом произнесла Катя.

   - Пошел спать, - покорно согласился Миша. Что-то зашуршало. - Спокойно ночи.

   - Спокойной.

   Лучше не стало, но неопределенность и вина за свое поведение, по крайней мере, исчезли.

***

   Выписали их примерно через неделю, как раз к выходным. И Катя, и Кирилл уже маялись в четырех стенах, не зная, чем еще заняться. Все-таки за короткое время они привыкли к просторному загородному дому и к большому заднему двору. Постоянный свежий воздух и прогулки стали просто необходимыми.

   - Ого, вам там настолько надоело? - с улыбкой спросил он, когда Кирилл и Катя почти выскочили из машины на свежий воздух. В дом они идти не горели желанием. - У вас там вроде все было.