Создатель эха - Ричард Пауэрс

– Я, знаешь, и сам временами придурок.

– Я не могу… Вот пытаюсь представить, каким он был до… Не уверена, что… Иногда он сильно злился. Орал, что я убежала, спасла свою шкуру, а его бросила, оставила с целительницей молитвами и горе-предпринимателем. Называл… Иногда он меня прямо ненавидел.

– Неправда.

– Тебе откуда знать?

Карш поднял ладони в воздух; жест – прямо в яблочко ее ярости.

– Прости, – поспешно выпалила Карин. – Не знаю, смогу ли снова вынести его выкрутасы.

Повисло молчание. Он взглянул на часы, затем включил зажигание. Времени почти не оставалось, так что она задала вопрос.

– Роберт? Как думаешь, может, я на него обиду тогда затаила? Ну, знаешь, подсознательно…

Карш забарабанил пальцами по рулю.

– Сказать по правде? Думаю, ни разу не подсознательно.

Она вспыхнула, а затем опустила голову.

– Но понимаешь, в этом все… Сейчас, когда он такой, я на него не злюсь. Я… смирилась. Он такой, какой…

– Смирилась? – Карш переключился на первую передачу. – Хочешь сказать, сейчас он тебе больше нравится?

– Нет! Конечно нет. Я к тому… Мне нравится то, какой он меня сейчас видит. Точнее, не меня, а «настоящую Карин». Нравится, как он отзывается о той, кем я была. Защищает ее от всех. Два года назад настоящая Карин приносила ему одни разочарования. Вечно его подводила. Распутница, продажная женщина, скряга, что пытается выбиться в средний класс и стыдится своих корней. А теперь настоящая Карин – этакая жертва судьбы. Сестра, которой мне так и не удалось стать.

Карш молча крутил руль. Казалось, ему жутко хочется достать карманный компьютер и создать электронную таблицу. Улучшение Карин Шлютер: затраты и выгода.

– Не могу поверить, что все это на тебя вывалила. Я отвратительная, да?

Он насмешливо улыбнулся, не отрывая глаз от дороги.

– Самую каплю.

– Не могу поверить, что вообще все это проговорила. Что призналась себе вслух.

Машина остановились в четырех кварталах от его дома – здесь Роберт всегда выходил и шел пешком. Он открыл дверцу со стороны водителя.

– Поделилась со мной, потому что любишь, – произнес он.

Карин провела рукой по лицу.

– Нет, – отозвалась Карин. – Самую каплю.

Он звонил ей время от времени, когда офис пустовал, и они украдкой болтали, перешептываясь ни о чем. Однажды, покончив с привычными «Что у тебя сегодня на завтрак было?» и «Что сегодня надела?», они перешли к текущим событиям. Вашингтонский снайпер – террорист или доморощенный убийца-одиночка? Почему инспекторы ООН по вооружениям ничего не обнаружили в Ираке? Следует ли создать отдельное телешоу для освещения финансовых скандалов компаний Enron и ImClone? Для обоих разговоры были сродни сексу по телефону.

Карин выступала за справедливость, Роберт – за свободу. Каждый думал, что убедит другого в своей правоте – основа их рокового влечения друг к другу. В одном они сошлись: правительство пошло вразнос. Правда, Карин хотела найти управленцам достойное применение, а Карш хотел покончить с ними раз и навсегда. Случайная встреча с книгой «Источник» превратила жизнерадостного, скромного чемпиона средней школы по плаванию в либертарианца – хотя сам Карш отрицал это определение.

– Каждый компетентный человек на земле – своего рода бог, детка. Вместе мы непобедимы. С помощью изобретательности человечество может достичь невозможного. Назови хоть одно материальное ограничение, которое мы хотя бы частично не преодолели? Просто отойди в сторонку и смотри, как происходят чудеса.

– Боже, Роберт, не верится, что от тебя такое слышу. Ты оглянись вокруг! Мы все уничтожили.

– О чем ты? Даже подросток из резервации живет лучше королей прошлых веков. Я бы никогда не согласился жить в любой другой момент истории. Будущее не в счет.

– Потому что ты животное. То есть, потому что ты не животное.

– Что-то я не припомню за тобой таких суждений.

С тех пор как Карин поняла, как мало может сделать для Марка, она многое пересмотрела в своей жизни. И не найди она, куда направить энергию, то погибла бы. Возможно, реке она нужна больше, чем когда-либо брату.

С каждой секундой они все дальше выходили на тонкий лед, кружились рука об руку в свободном парном танце. Старались разгромить друг друга: бессмысленное, но притягательное занятие. Карин предпочитала ужасаться перегибам Роберта, чем поддакивать благочестию Дэниела. Роберт знал истину, которой никогда не дано понять Дэниелу: мы любим только то, в чем видим себя.

В конечном счете, Роберт начал допытываться.

– Как дела в службе птичьего спасения? Поделись, что вы там за прекрасный новый проект по сбору средств начали. Планируете скупить несколько водно-болотных угодий?

– Только после того, как ты расскажешь о новом торговом центре вашего консорциума.

– У нас не торговый центр!

– А что же тогда?

– Не могу сказать, сама знаешь.

– А я, значит, должна все секреты разболтать?

– Так это секрет? Вы что-то замышляете?

Молящий голос опьянял. Карин чувствовала над мужчиной власть, и ее вкус компенсировал бесконечные прошлые унижения.

– Знаешь, вдоль реки почти не осталось мест, представляющих ценность.

Так ей сказал Дэниел за завтраком пару дней назад. Она повторила слова, словно сама их только что придумала.

– Мы просто не хотим вам мешать, – заявил Роберт. – Не хотелось бы случайно затронуть область, которую, по мнению заказника, надо сохранить.

– Тогда высылайте своих поверенных к столу переговоров, пусть проработают все акр за акром.

Он посмеялся.

– Я уже говорил, что ты ужасная очаровашка?

– Не в этой жизни.

– Если бы мы всем заправляли, так бы и сделали. Я серьезно. Все эти корпоративные авантюры действуют мне на нервы. Лучше поговорим после официального объявления. Ты будешь гордиться мной. Не то что сейчас.

«Гордиться» пронзило Карин насквозь. Временами она и правда восхищалась Робертом. Он указывал на постройки, заявляя об отцовстве. Отпрыски у него получались неказистые, но прочные и законченные. У него хотя бы получилось оставить свой след на ландшафте. А Карин могла похвастаться только парочкой должностей в сфере обслуживания и проданной квартирой. Она даже не обзавелась потомством, в то время как остальным бывшим одноклассникам это давалось легче, чем Карин – уборка в доме. Даже собственный брат заявлял, что она – ничто. В тридцать один год она наконец-то обрела стоящее дело. До боли хотелось донести Роберту, насколько стоящее.

– Гордиться? – спросила она, приготовившись к проигрышу. – Насколько сильно?

– Увидишь. Если мы получим одобрение Совета по развитию, конечно. Если нет – то и говорить не о чем. Приходи на публичные слушания и узнаешь.

– Приду, – обнадежила она, а потом добавила: – По работе.

На слушание она поехала вместе с Дэниелом, и всю дорогу критиковала его вождение.

– Ты первый подъехал к знаку «Стоп», значит, и проехать первым должен. Не надо никого пропускать.

– Элементарную вежливость никто не отменял, – отозвался он. – Если каждый будет…

– Это не вежливость, – воскликнула Карин. – Только людей бесишь!

Дэниел съежился.

– Оно и видно.

Вот и вся жестокость, на которую он способен. Карин устыдилась. К моменту, когда они добрались до муниципального здания, ее загрызло раскаяние. На парковке она