Обратный отсчет: Распад - Токацин

койку, в самый дальний угол, за полупустой пакет с «общаком». В последние дни к запасам добавились несъеденные пайки — сармат, если не цеплялась охрана, ел вместо них Би-плазму. Пайки во время прогулок забирал с собой Мэллоу — там их быстро растаскивали.

В ярком пакете лежал ворох сладостей — самых разнообразных, по большей части незнакомых Гедимину. Тот долго читал состав, разыскивая что-нибудь, не состоящее на девяносто процентов из глюкозы, но вскоре ему надоело.

— Фортен! — окликнул он охранника и протянул ему столько упаковок, сколько пролезло в проём. — Это для Мэллоу.

Джон, подпрыгнув на койке, радостно вскрикнул.

— Джед! Вот уж спасибо!

— А это для Дальберга, — сармат вытолкнул наружу ещё несколько упаковок. В пакете осталось на самом дне. Дальберг буркнул что-то одобрительное и высыпал сладости поверх одеяла.

— Ты возьмёшь? — спросил Гедимин у Фортена, заглянув в почти пустой пакет. Охранник качнул головой.

— Запрещено. Отдай кому-нибудь из своих. Хорошего праздника, теск.

Гедимин высыпал остатки в «общак» и снова сел на койку. Особых поводов для радости не было, но нелепая ухмылка сама лезла на лицо, и даже прикусывание языка не помогало.

— Вот видишь, Джед, — сказал Мэллоу, перебирая упаковки и раскладывая их по кучкам. — Вот ты уже и освоился. Не такой уж плохой праздник вышел, а, Дальберг?

Тот нехотя кивнул.

— И год, в общем-то, ничего, — продолжал Мэллоу. — Очень даже ничего. Надеюсь, следующий будет не хуже.

20 января 24 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Скафандр-то оставь, — буркнул Гедимин, сердито щурясь на конвоира. Тот, в одно движение сдёрнув с руки сармата панцирную перчатку, пристегнул его к ограждению космодрома и ткнул пятью пальцами в броню, вскрывая её от локтя вверх.

— Да щас тебе, — отозвался он, пристёгивая к ограде вторую руку. — Ноги подними!

Сармат повёл плечами, стряхивая с себя броню, вскрытую сверху донизу. Под ней, разумеется, был тюремный комбинезон, под ним — бельё, а под городским куполом — устойчивая плюсовая температура, но чувствовал себя Гедимин выставленным голышом на мороз. «Тут стаи „макак“, а у меня даже скафандра нет,» — мелькнуло в мозгу, и сармат расправил плечи, добавив себе внушительности. «Макака» с рюкзаком, направившаяся было к соседней лавке, застыла на месте, развернулась и очень быстро пошла к терминалу.

Конвоир рывком закинул пустой скафандр на плечи. Из экзоскелета выдвинулись захваты, прикрепив броню к обшивке, а «копыта» ног раздвинулись, выпуская дополнительные опоры.

— Вот тут и стой, — буркнул человек, слегка ослабив магнитные «цепочки». — Хватит лазить по всему космопорту!

Гедимин молча следил за экзоскелетчиком, пока тот не скрылся в здании терминала, а потом сдвинул руки вместе и крепко вцепился в застёгнутые браслеты. Манипуляция была несложная — несколько одновременных нажатий и вращение на десяток градусов; не прошло и пяти секунд, как сармат спокойно отошёл от ограды и сел на скамейку, повернувшись лицом к космодрому. «Я был пристёгнут на двадцать сантиметров,» — напомнил он себе — к возвращению конвоира надо было вернуть всё, как было, и не перепутать.

На южной окраине космодрома готовился к старту патрульный крейсер Западного блока. Из-под новой символики на его бортах ещё просматривались зелёные и золотистые волны австралийского космофлота. Пробой в натриевом контуре был устранён, расплавленный металл убран, волчок антиграва сбалансирован, — Гедимин потратил на крейсер три часа и до сих пор чувствовал фантомное жжение в ладони — последний патрубок брызнул натриевым расплавом прямо из-под руки, и рефлексы сработали раньше, чем включился мозг. «Пластину сорвало,» — думал сармат, досадливо щурясь на терминал, в котором исчез конвоир Макнайт вместе с повреждённым скафандром. «Заменить нечем. Так и буду ходить, пока все не посрывает.»

Он потёр «ошпаренную» ладонь и услышал, как за плечом кто-то негромко хмыкнул.

— Добрый день, мистер Джед, — самка с тугим узлом волос на макушке вышла из-за его спины и тронула пальцами висок в шутливом «салюте». — Отдыхаете после работы?

— Вон тот «Солти», — Гедимин кивнул на дальний край космодрома и с досадой сощурился на «повреждённую» ладонь. — Натриевый контур протёк… А ты чего не на работе?

— Перерыв, — отмахнулась Джой, отвязав и перевесив на грудь рабочую красную полумаску. — Редкое совпадение, мистер Джед. Вас часто видят у космодрома, но ещё ни разу мне не удалось вас тут застать. Мишти тоже не слишком везёт. Значит, натрий? А что с ладонью? Поранились?

Гедимин покосился на гладкую (если не считать застарелых рубцов) кожу ладони и снова сузил глаза. «Теск, ты идиот! Ещё бы головой заткнул…»

— Устал, — буркнул он. — Что там с книгами? Нашли ещё?

Джой села на угол скамейки — теперь они с сарматом смотрели друг на друга наискосок. Обычно люди, подняв взгляд на лицо Гедимина, в лучшем случае быстро его отводили, но самка спокойно рассматривала шрамы. Сармат настороженно сощурился.

— Ничего, — покачала головой Джой. — Очень жаль, но мне нечем вас порадовать. Мистер Агуэра опасается, что безопасники положили на него глаз. Сейчас все так подозрительны из-за этой политики…

Она неопределённо махнула рукой. Гедимин мигнул.

— Политики?

— Ничего интересного, мистер Джед, — отмахнулась самка. — Двести лет одно и то же. Земляне не успокоятся, пока не порвут планету надвое! Надеюсь, до нас ничего не долетит. У нас тут, в Кларке, нейтральная зона на случай любой войны.

Она оглянулась через плечо и снова перевела любопытный взгляд на Гедимина.

— Эти браслеты, наверное, очень мешают, — она попыталась поддеть пальцем один из гирлянды наручников, но он плотно прилегал к предплечью. — Прямо как старинные кандалы! Хорошо хоть, ядро к ним не привесили. Такое, как в кино показывают… Мистер Джед! Пока никто не мешает, я бы могла помассировать вам руки. Очень хорошо для усталых мышц. Что скажете?

Сармат изумлённо мигнул.

— Браслеты, — напомнил он, приподняв кисть. Гирлянда на предплечье зазвенела.

— Это ничего, —