Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

— Скоты! Черти! Не волнуйтесь, Кейт, мы наймем каменщиков, столяров и все исправим. — Джон собрал слуг и приказал им вычистить и освежить холл. — Мы с миледи будем обедать в гостиной.

Приятно было снова сидеть за столом с Джоном и детьми.

— Вы явились очень вовремя, — с умилением проговорила Кэтрин.

— Я спешил, как только мог. Мы ночевали в руинах старого особняка, где я любил предаваться шалостям в детстве. Было жутко холодно, и я сильно беспокоился за вас. Джек рассказал об угрозах этих негодяев. С их посланцем я не встретился, в противном случае приехал бы раньше.

— Это правда, что при дворе полагают, король выполнит требования мятежников? — спросила Кэтрин.

Джон печально улыбнулся ей:

— Нет, это не так. И разумеется, этим дуракам ни к чему знать, что я не добрался до Лондона. Получив задание, я написал сэру Уильяму Фицуильяму, что готов выполнить поручение короля, спросил, как он думает, сердится ли на меня его величество, и добавил, что если ему будет угодно, чтобы я жил на юге, то оставлю северный край. Я сообщил ему, что здесь мне почти не на кого положиться и дома мои недостаточно крепки, чтобы выдержать натиск мятежников.

Сердце Кэтрин радостно затрепетало при мысли о возможности навсегда перебраться в Лондон, а Джон с тревогой посмотрел на нее:

— Вы, наверное, были шокированы.

— Я была очень храброй, — встряла Маргарет.

— Конечно, милая. А Джек — просто герой. У тебя, наверное, все болит от долгой скачки в седле, мальчик мой.

Джек вспыхнул:

— Со мной все в порядке.

— Не стану отрицать, я испугалась, — сказала Кэтрин, понимая, что Джон ужаснулся бы, если бы она заявила ему, что отныне всегда будет опасаться папистов и ее реформистские взгляды сильно укрепились за последние несколько дней.

— Я предпочел бы не ездить на границу, — сказал Джон. — По мне, так лучше отправиться в Лондон. Нужно узнать, в каких мы отношениях с королем. Я хотел бы увидеться с ним и заверить его, что не совершал измены по доброй воле.

— Не волнуйтесь! — убеждала его Кэтрин. — Сегодняшние ваши действия — достаточное доказательство вашей преданности.

— Да, может быть, вы и правы, любимая.

Джон уехал в северные марки следующим утром еще до восхода солнца, закутанный в накидку для защиты от леденящего холода.

— Берегите себя, ради меня! — воскликнула провожавшая его в предутреннем сумраке Кэтрин. Она молилась, чтобы он не встретился на пути с другими бандами мятежников.

Он придержал коня.

— Ну что ж, любимая, прощайте пока что. Да хранит вас Господь!

— И вас! — горячо откликнулась она.

Прошло совсем немного времени, и к Кэтрин заехал лорд Редмэйн.

— Биго восстал против короля, — сказал он, как только уселся у огня, и ему подали вина.

— Сэр Фрэнсис?

— Да, он самый.

— Но он же был против Благодатного паломничества.

— Теперь нет, миледи. Мне известно из достоверных источников, что он посмел публично заявить: никто не должен поддерживать верховенство короля над Церковью и король, мол, изменит своему слову. Он открыто поддержал мятеж и вооружает своих арендаторов.

— Неужели это никогда не кончится?! — воскликнула Кэтрин и поведала гостю о том, как бунтовщики захватили их замок.

— Их следовало бы повесить, — заявил лорд Редмэйн, — или, по крайней мере, высечь.

— Не могу поверить, что сэр Фрэнсис Биго пошел на такое. Его сын помолвлен с моей падчерицей. Он казался таким честным человеком.

— Думаю, теперь вы можете забыть о помолвке, — мрачно заключил лорд Редмэйн.

Он остался обедать, после чего уехал в Миддлхэм предупредить о восстании своего друга, королевского констебля. И Кэтрин снова охватила тревога.

Дурные вести распространялись быстро. В конце февраля у замка остановились и попросились на ночлег несколько путников. Они сообщили, что герцог Норфолк снова явился на север во главе огромной армии, но дядя и брат Кэтрин не участвовали в кампании, как она узнала позже. На этот раз и речи не было ни о каких уступках. Объявили военное положение, был введен комендантский час. Мятежников Биго и все прочих, чья лояльность Короне вызывала сомнения, быстро изловили и перевешали. Роберта Аска и лорда Дарси схватили, несмотря на то что, по слухам, они осуждали Биго. Как доверчивые дети, эти двое продолжали считать, что король исполнит свои обещания. Но прошел март, а парламент в Йорке так и не собрался, и никакой коронации не предвиделось. Вместо этого его величество, похоже, вознамерился учинить расправу надо всеми, кто противостоял ему.

Всю весну не прекращались убийства и казни. Гниющие тела болтались на деревьях и виселицах по всему Йоркширу. Кэтрин перестала брать с собою в Рипон Маргарет, опасаясь того, что может попасться им на глаза. Каждый день она благодарила Господа за то, что Джон далеко отсюда, на границе, но испытала очень неприятные чувства, когда Анна, служившая при дворе, написала ей, что его брата Мармадьюка заключили в Тауэр за содействие паломникам, а дядя Уильям сообщил, что Тайный совет подозревает Уолтера Роулинсона в причастности к мятежу. К счастью, другие братья Джона избежали ареста, но он огорчится, когда узнает о Мармадьюке. Что же касается Уолтера…

— Это глупость! — вслух произнесла Кэтрин и быстро написала ответ дяде, заявляя, что ей доподлинно известно: Уолтер ни в чем не виновен; она может поклясться за него своей жизнью.

В мае Джон вернулся домой. Герцог Норфолк, который двигался через северные графства, совершая свое ужасное возмездие, вызвал его в Дарем.

— Зач-чем? — запинаясь, проговорила Кэтрин. — Помогать в усмирении мятежников или для наказания?

— Я не знаю, — ответил Джон, и лицо его пересекли суровые морщины. — Но я должен ехать. Я решил сперва заглянуть к вам, чтобы предупредить.

Кэтрин была и тронута, ведь Джону пришлось сделать приличный крюк, и в то же время испугалась, потому что ее супруг явно считал, что этот вызов предвещает недоброе.

Она хотела молить мужа, чтобы он никуда не ездил, сбежал в Шотландию или Ирландию, уехал за море — куда угодно, лишь бы спастись, но это означало бы, что Джон признает свою вину.

— Мне это не нравится, — сказала она. — Позвольте, я поеду с вами.

— Это не женское дело, Кейт.

— Все, что касается моего мужа, — мое дело. — Ни к чему было добавлять, что, если Джона признают изменником, его поместья конфискуют, а она и дети останутся без пенни в кармане. Слова эти, не сказанные вслух, висели в воздухе между ними.

— Хорошо, — кивнул Джон. — Я буду рад вашему обществу.

Он не стал спорить, и Кэтрин подозревала, что муж на самом деле желал ее присутствия рядом.

— Уолтер и его жена позаботятся о детях, — сказала она, сожалея, что Кэт теперь не с ними, уж она-то с радостью приняла бы у себя Джека и Маргарет.

Дарем производил сильное впечатление своим мощным замком и возвышавшимся над ним собором, выстроенным на скале. Именно здесь отец Катберт властвовал как принц-епископ. Кэтрин многое бы отдала за то, чтобы увидеться с ним, но он находился далеко, в Шериф-Хаттоне, участвовал в работе Совета Севера.

Въехав в город, они были потрясены видом и вонью болтавшихся на виселицах гниющих трупов, которые были оставлены в назидание всем, кто впредь задумает восставать против своего соверена. Прижимая платок к носу и устремив взгляд на камни мостовой, Кэтрин сидела на лошади, которую под уздцы вел по улицам Джон, стараясь держаться как можно дальше от мертвых тел.

Они нашли комнату в гостинице, оставили лошадей на конюшне и заказали себе еды, но у обоих не было аппетита. Кэтрин молилась, чтобы их страхи оказались напрасными и, побеседовав с герцогом Норфолком, они вернулись сюда и на радостях выпили по кубку вина.

После обеда, как было приказано, они явились в замок на встречу с герцогом и были препровождены в огромный холл. В одном конце его стоял стол, за которым сидели трое мужчин. Двое были в черных платьях писцов; между ними — Норфолк. Подбитая мехом накидка, атласный дублет и отличные кожаные башмаки выдавали в нем аристократа.