Студент поневоле - Елена Товбаз

Возможно, и правда знал.

— Тогда я проведу вас секретными тропами рарринарри, — ответил Сэрьен. — Выступим на закате. Отдыхайте пока. К вечеру вернутся пичужки-разведчицы. И в путь.

День прошёл весело и мирно. Верена играла с зайчатами, а мы с Астрой гуляли по лесу и разговаривали. Впервые вот так — наедине. Она болтала без умолку, с блестящими глазами и раскрасневшимися щеками, об Истик-вуде и Клубе стрелков… Я рассеянно слушал, кивал и любовался. Мне было всё равно, о чём она говорит, только бы смотреть на неё и… Сам не знаю как у меня это вышло. Мы стояли у шелестящего дерева, я наклонился и поцеловал её…

— Никогда больше так не делай, — Астра посмотрела на меня несчастными глазами и убежала.

Я всё испортил! Дальше бродил в одиночестве, укоряя себя за слабость и торопливость. А когда вернулся, — поляна заливалась щебетом птиц, и все собирали вещи.

— Пора, — сообщил Сэрьен.

Через час мы продолжили путь, а так не хотелось уходить. Широкая лесная дорога вывела нас к зелёной ложбине, где в густой траве серебрились колокольчики. А на другой стороне лога раскинулись Шуршащие леса.

— Эрлей-лог, — сказал Сэрьен. — За ним начинается Оленье графство.

— Оленье графство — лесов богатство, а правит ими сам граф-олень, — неожиданно пропела Астра, а я заслушался. Такой у неё был чудесный голосок. И поймал на себе грустный взгляд Верении…

— Готовы? — спросил Сэрьен.

— В кого будем превращать? — осведомился Норд.

— В оленей, однозначно, — отозвался магистр.

А я лихорадочно вспоминал, как точно выглядят олени. Повернулся к Сэрьену, да так и замер с открытым ртом… Волшебник исчез, а рядом со мной переступал копытами могучий шерстистый бык, с короткими, толстыми, но острыми рогами, горбатой холкой, покатой спиной… словно сошедший с картинки атласа о живой природе… Зубр.

— Он тоже прирождённый, — Линк аккуратно подобрал мою челюсть и пощёлкал пальцами перед офигевшей физиономией. Я потряс головой и спросил:

— А как выглядят местные олени?

— Не парься. Я сам, — успокоил меня Норд, увеличиваясь в размерах.

Вскоре четыре великолепных оленя с ветвистыми рогами и один зубр пересекли позолоченный закатом лог…

Мне нравилось быть сильным и быстрым животным. Я мчался навстречу шуму ветвей, дерзко подняв голову. Ликовал, ощущая, как играют мускулы. Я — самый быстрый и ловкий, ведь рядом со мной спотыкались мои товарищи. Достигнув леса, они освоились и, грациозно перепрыгнув кусты, влетели под шуршащие кроны.

Зубр пробился вперед, показывая дорогу. Олени прорывались следом, сквозь густой подлесок. С треском вломившись в чащу, побежали медленнее и остановились. Что-то их насторожило. Шорох… Запах! Чужой, неведомый, страшный…

Настороженно выбрались на тропу обрамленную кустарником. Я снова что-то услышал, заволновался, остановился… Приглушённое дыхание, рычание… Остальные продолжали бежать, а Зубр обернулся, пригнулся и набычился. Хрустнули ветки, пронёсся по кущам ветер… Кто-то рычал, припав к земле, и свирепо скаля зубы. Картинка мелькнула перед глазами. А потом…

Из кустов вырвалась серая зверюга и бросилась на золотистого оленя с чёрной холкой. Астра! Я учуял, что это — Астра и прыгнул наперерез… Успел! Олень прянул с тропы, и острые клыки вонзились мне в бок. Зубр боднул волкопса, тот отлетел в кусты, а я упал… Всё кругом поплыло. Из порванного бока вместе с кровью уходила жизнь… Веки сомкнулись, и я ничего не видел, а голоса прорывались сквозь вату, пока я погружался в беспамятство, теряя силы… Увязая в липком, холодном мороке. «Вот и всё, — отрешённо подумал я и…

Глава 18 — самая чарующая, в которой я слышу, о чём шепчутся деревья

ШУРШАЩИЕ ЛЕСА

«Вот и всё, — отрешённо подумал я и… в голове зазвучали странные голоса. Множество голосов. Многоголосье шепотков. Я впадал в забытье. Что-то страшное утягивало в забвение, но голоса снова и снова возвращали меня, вытаскивая на свет, трепещущий за сжатыми веками. Понемногу шёпот приобрёл смысл…

В мире столько дорог.По какой же идти?Отдохни от тревогИ от тягот путиВетер сдует листвуПолетит на закатПошумит за горойИ вернётся назад…

Одни начинали, другие вторили, третьи отвечали разными голосами. Шумели подобно ветру и звенели воздушными колокольчиками. Гул, то затихал, то усиливался, накатывая волной… Я открыл глаза, но увидел лишь зелёные пятна и зажмурился.

Полетев на закатОбернётся листвойЕсли ветры не спятТы вернёшься домой…

Что? Это же стихи… Последние строки разбудили неясную тоску. Я должен куда-то вернуться и, кажется, сказал это вслух.

— Ну конечно, Кесс, ты вернулся! — протрещал знакомый голосок. — Ты очнулся. Открой глаза, Кеес…

— Каэлиааэээ… — нежно пропели рядом, и в лицо впились сотни мокрых колючек. Брр. Кто-то брызгал на меня холодной водой.

Я поспешно открыл глаза, приподнялся на локтях и огляделся. И спустя несколько секунд различил всё довольно отчётливо. И первое, что увидел — это девичье личико в крапинку, словно перепелиное яйцо, в окружении торчащих коричневых косичек с зелёными ленточками. Это «чудо с косичками» набирало в рот воды из деревянной чашки.

— Не-не-не! — запротестовал я и замахал руками, от чего снова опрокинулся на спину. «Чудо» пожало худенькими плечиками и поставило чашу на корень.

Я лежал в густом лесу, под деревом на мягкой траве, укрытый одеялом из листьев. Так, словно кто-то нагрёб их на меня. Могучие узловатые корни изгибались по кругу, переплетаясь и создавая древесное ложе.

Шелест, вернее, шёпот над головой ни на минуту не утихал. Я слышал путаные фразы, а иногда разборчивые предложения или даже стихи… И готов был поклясться, что это шептались деревья, качая ветвями.

Вопросительно глянув на «чудо с косичками», я удивлением отметил, что крапинки на её лице были миниатюрными пёстрыми звёздочками… И в косички вплетены не ленты, а зелёные веточки с молоденькими листочками. Кто она? И где Верения? Я слышал её голос…

— Каэлиааэээ, — снова пропела эта странная особа и добавила:

— Витио. Жизнь… — И протянула мне чашу, — Пей.

Выходит, и по-нашему умеет.

— А где Верения? — глупо спросил я.

«Обернись, обернись, обернись…», — шёпот побежал по кронам, будто ветер пронёсся. Я сел и прислонился к стволу.

— Повернись, тугодум, — насмешливо послышалось сбоку.

Я повернул голову и увидел её. Верения улыбалась до ушей, так, что веснушки слились в яркие пятна. Или это она зарумянилась? Я протёр глаза, а девчонка бросилась мне на шею.