Студент поневоле - Елена Товбаз

— Повернись, тугодум, — насмешливо послышалось сбоку.

Я повернул голову и увидел её. Верения улыбалась до ушей, так, что веснушки слились в яркие пятна. Или это она зарумянилась? Я протёр глаза, а девчонка бросилась мне на шею.

— Кеес! Ты здоров! Совсем здоров, — и смущённо отстранилась. — Вот что значит — Дерево Исцеления.

«Чудо с косичками», передав чашку Верении, прижалось к соседнему дереву и исчезло. Не знаю уж, за стволом или в стволе. Может быть, при ранении пострадало зрение или мозг? Но раненный бок как-то с этим не вязался.

— Глупенький Кеес, — рассмеялась Верения. — Приходи в себя, да побыстрей. Здесь столько интересного! Тара сказала, что ты поправился и можешь встать. Она спела тебе, как бы это по-нашему…, — девочка наморщила лоб. — Ну, когда доктор говорит больному о выздоровлении.

Я усмехнулся.

— Меня выписали! А где эта Тара?

— Не тупи! Она только что была здесь.

— «Это» с косичками? А… А кто она?

Верения улыбнулась:

— К тебе возвращается ум. Ты и вправду поправился. Тара — рарринарри.

Вот так штука!

— Ну-у, я как-то иначе их себе представлял.

Я вспомнил принцессу Адалинали, о которой мне рассказывал Тёмный магистр. Судя по рассказам Олдена, она была женщиной дивной красоты. Принцесса и это «чудо»? Верения рассмеялась.

— Они разные, на самом деле. Тара — такая, и ей нравится.

— Ясно… Так где мы? — запоздало спохватился я.

— Н-да, видать не до конца поправился, — покачала головой Верения. — Мы в глубине Шуршащего леса — в Чащах Рарри, а точнее — в пограничных покоях лесного дворца Владыки рарринарри.

По мере того, как мозги прояснялись, я ощущал смутную тревогу. Чего-то мне не хватало.

— А где мой меч? — я подскочил так, что лесное покрывало разлетелось яркими лоскутками.

— Да вот же он, — Верена вытащила ножны из кучи листьев и протянула мне. Я с облегчением застегнул пояс и уселся обратно. Теперь вроде всё на месте, а то без меча, как голый. Но чувство потери не покидало меня. Ветер взлохматил кроны и шёпот листвы усилился: «Владыки леса, владыки леса. Они зовут. К горе! Поспешите к горе…». Я заметил:

— А деревья как будто шепчутся. Правильней было бы назвать их «Шепчущимися», а не Шуршащими.

Верения захлопала в ладоши:

— Ты тоже слышишь! Понимаешь, о чём они говорят?

— Более-менее…

— А я понимаю. Каждое слово. Они так интересно рассказывают. Это всё Дерево Исцеления. Оно наделяет такой силой. Я долго под ним сидела и столько всего узнала, пока ухаживала за тобой вместе с Тарой.

Ясно, лесная аудиокнига для Верении.

— По мне, так они просто болтают, да ещё стихами.

— Мы рядом с дебрями стихотворства, а чуть дальше — историческая пуща, роща гармонии, песенная аллея… — Глаза девушки светились восторгом.

— Так рарринарри учат своих детей, оставляя в лесу под разными деревьями. Они и впитывают знания. И у тебя получится. Раньше ты лежал без сознания, а теперь научишься понимать.

«Вот бы меня в детстве оставляли под деревьями! Так нет же. Вместо этого заставляли ходить в школу…».

Верения болтала без умолка, но меня интересовали дела, а не деревья-учителя.

— Сколько я здесь лежу?

— Пять дней.

Как много! Я огляделся.

— А где остальные? Линк, Астра и… кто-то ещё.

— Норда забрал Линк, — Верения будто прочла мои мысли.

Точно! Это его мне недоставало.

— А Линк с Астрой отправились к графу. Едва убедились, что ты выздоравливаешь…

По сердцу разлилась боль, смешанная с отчаяньем. Астра ушла и даже не дождалась, когда я приду в сознание. Выходит, ей всё равно… Верения уловила моё настроение и заглянула в глаза:

— Эй! Они ушли только сегодня утром. До поместья графа отсюда всего день пути… Астра сильно переживала. Ты пострадал, защищая её.

В голосе девочки прозвучала грусть, а я приободрился. Значит, Астре не безразлично!.. Но всё равно ощущал себя потерянным.

— Норд нужен Линку, чтобы убедить графа. Потом он его вернёт…

Так истолковала Верения мою растерянность. Как раз о Норде я сейчас думал меньше всего. Хотя, и без него я чувствовал себя неуютно. Н-да, теперь я понимал, каково «превращателю» без зеркала.

— Объясни мне, Верения… Как я выжил и оказался здесь?

— Расскажу, — пообещала она, — но сначала выпей это. — И протянула мне чашу.

Я послушно выпил. В чаше была прохладная вода. Без вкуса, без запаха — она покалывала язык и стреляла в нос. Как газировка!

— Молодец, — улыбнулась девочка, ставя чашку на корень. — А теперь пошли, по дороге всё расскажу.

— А куда? — поинтересовался я, всё ещё не веря, что рана полностью зажила.

Стряхнув листья, я тут же задрал футболку и осмотрел бок… Ничего. Никаких отметин. Гладкая розоватая кожица. Даже шрама не осталось.

— Это Дерево Исцеления, — пояснила Верения. — Лечит раны и болезни. Пока ты лежал, оно тебя лечило, корнями. Да и Сэрьен постарался. Иначе, мы не донесли бы тебя до дерева. Ну пошли, расскажу.

— А куда пошли-то? — переспросил я.

— К лесной принцессе. Владычице рарри — Вель.

Что-то зашевелилось в памяти. Вель…

Дочь Командора схватила меня за руку, и словно спала завеса, а я шагнул в шепчущий лес. Серое Дерево Исцеления стояло посреди прогалинки на возвышении, поросшем короткой травкой, словно кряжистый седой целитель. Его окружали бородатые гномы — кустарники и лесные великаны. А неподалёку среди пятнистых камней журчал менестрель — родник в окружении деревянных чаш.

— Лесная микстура. Здесь — безвкусная. Чуть в стороне — сладкая, от кашля. А там за кустами… бя-я, горькая — от расстройства желудка. И радуйся, что у тебя не болел живот… — вздохнула Верения.

Лес… Сколько лесов повидал я в этом мире! И этот уже не казался мне таким необычным. Хотя яркие краски, без полутонов, придавали ему картинность. Фотографиями этого леса можно сказки иллюстрировать. Но у меня не было фотоаппарата, и поэтому я фотографировал глазами…

Малахитовый ковёр с крапинками сочных ягод. Стволы деревьев — гладкие и серебристые, или морщинистые, толстые и коричневые; и белые как снег, тонкие и бугристые. Сквозь ветвистые кроны проглядывали ярко-синие кусочки неба, а резные изумрудные листья на их фоне шевелились как от лёгкого ветерка. Солнечный свет почти не проникал сюда, но в лесу было удивительно светло. Золотистое сияние окутывало деревья, ложилось на траву, высвечивало ягодки на кустах, серебрило мох на круглых камнях, окружало венчики цветов… И лишь в таинственных зарослях прятались тени.