Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

подхватили сановники, а затем распространилось по всей Империи. Например, в коллекции Александра Борисовича Куракина имелось более 150 табакерок. У московской барыни Е.П. Глебовой-Стрешневой (ум. 1837) – до 300 табакерок, и треть из них золотые.

Говоря о формировании коллекции табакерок, следует иметь в виду ее прикладное значение. Дело в том, что в XVIII в. табакерка являлась непременным аксессуаром костюма, составной частью ювелирного гарнитура. А это уже весьма тонкие материи, связанные с подбором оформления и материала табакерки к тому или иному платью.

В-третьих, императрица предпочитала нюхать крепкий «рульный» табак, выращиваемый для нее в любимой загородной резиденции – Царском Селе. Утверждают, что императрица предпочитала так называемый «розовый табак», представлявший собой причудливую смесь из царскосельского табака, осиновой золы, эликсира соснового масла и розовой воды.

Об этом «авторском» варианте нюхательного табака сохранились эпистолярные свидетельства. В июле 1795 г. императрица отправила графу Алексею Орлову табакерку с изображением Чесменской колонны: «…посылаю Вам табакерку; вся цена ее состоит в изображении того памятника, который славу Вашу и знаменитые отечеству заслуги Ваши свидетельствуют». А ниже приписала: «Я бы в табакерку насыпала табак, растущий в моем саду, иного ныне не нюхаю, но опасалась, что дорогою засохнет»[749]. Через месяц, отвечая Орлову, который попросил у императрицы царскосельского табаку, ответила,: «что табакерка мною к Вам посланная вас обрадовала, таво мне и хотелось… Желаемого табаку, вырощенного в моем саду, банку посылаю»[750].

В-четвертых, императрица, как ключевая фигура придворных церемоний и просто умная женщина, учитывала даже самые незначительные последствия своего увлечения нюхательным табаком. Поскольку в ходе придворных ритуалов она подавала для поцелуя правую руку, то табак брала только левой рукой, поскольку на пальцах сохранялись табачные пятна и запах. М.И. Пыляев упоминал, что она «нюхала же его всегда левой рукой на том основании, что правую руку давала целовать верноподданным». Кстати говоря, некоторые дамы для того, чтобы избежать табачных пятен и запаха пользовались маленькой ложечкой, которая прилагалась к табакерке.

В-пятых, в Екатерининском дворце Царского Села (в Зубовском флигеле) личный кабинет императрицы официально именовался «Синим кабинетом», но чаще использовалось именование «Табакерка»[751], за его уют и камерность (чуть больше 10 кв. м) и располагалась близ спальни императрицы. Стены и потолки ее были облицованы полированным цветным стеклом, молочно-белым и синим, изготовленным на Петербургском Стеклянном заводе, через который просвечивала парча; украшены золоченой бронзой. Это помещение Екатерина II сама назвала «Табакеркой» – не только за небольшие размеры, но и за изысканность художественной отделки, превращавшей комнату в настоящую драгоценность.

Токайские вина

Ко второй половине XVIII в. хозяйственные структуры Императорского двора связывали устоявшиеся отношения с европейскими поставщиками. Одним из таких направлений – поставки токайских вин к Российскому императорскому двору. Эти вина стали неотъемлемой частью царских парадных и повседневных трапез. Поэтому при Екатерине II использовались сложившиеся традиции по поставке этих вин.

Период действия русской фактории в Токае до начала правления Екатерины II, довольно подробно описан[752]. Тема, связанная с историей токайских вин и их завоза в Россию, периодически встречаются в туристических проспектах[753], в книгах, посвященных истории виноделия[754], в книгах по кулинарии[755], в научной и учебной литературе[756].

Если коротко изложить описанное в литературе, то начать следует со Смутного времени, когда в 1606 г. токайское вино (привезли 30 бочек) пили в Кремле на свадьбе Лжедмитрия с Мариной Мнишек[757]. Вероятно, вино периодически и позже поступало в Россию на столы московской аристократии.

При Петре I сделаны первые попытки оптовых закупок токайского вина. Поводом стали дипломатические контакты России с представителями трансильванского князя Ференца II Ракоци в сентябре 1707 г. (Варшава) при обсуждении вариантов союза против шведов[758]. По преданию, дипломат Ференц Ракоци тогда передал представителям Петра! некоторое количество токайского вина в качестве дипломатического подарка. Венгерский посол Ш. Недецки сообщал Ф. Ракоци: «Царь принял винную эссенцию любезно, дважды упоминал здесь, а еще раз в Варшаве»[759].1711 г. датируется высказывание Петра I о токайском вине: «До сих пор никто и ничто не могло свалить меня с ног, но вчера ночью надо мною одержало победу токайское вино»[760].

В мемуарных свидетельствах не раз отмечалось, что Петр I предпочитал именно токайское вино. Представитель Ф. Ракоци при дворе Петра I писал своему сюзерену: «С уверенностью пишу Вашему Величеству, что бочка венгерского вина значит для высочайшего царя больше любого драгоценного подарка»[761].

В 1714 г. Петр I отправил в Венгрию капитана Параскевича и офицера Корсакова с задачей купить 300 бочек с вином. Вместо денег их снабдили мехами, которые они должны продать до винной сделки: «В 1714 году, апреля 17-го, отправлен был в Венгры для покупки во дворец вин Гречанин капитан Параскева и с ним лейб-гвардии унтер-офицер Ермолай Корсаков»[762]. В предписании («пасе») предписывается: «…посланы в Венгры, для покупки про Наш обиход 300 бочек вина венгерского; с которыми послано нашей казны, сибирскими товарами, на 10 000 Рублев… Как туда, с сибирскими товарами едущих, так и назад с венгерским вином возвращающихся везде свободно и без задержания пропускать повелели, за что мы, в таких же случаях, каждым областям взаимно воздать обещаем»[763].

Затем, в 1716 г., с такой же задачей из Петербурга в Токай отправили Савву Григорьева. Офицеров сопровождали воинские команды для охраны винного обоза. Отметим, что в экспедиции 1714 г. участвовал Федор Вишневский, который впоследствии стал главным торговым агентов Российского Императорского двора в Токае. Его имя упоминается в документах Придворной конторы, которая отправляла подполковника Федора Вишневского в 1729 г. «в Венгрию, к Токайским горам»[764].

Анна Иоанновна пьяных не жаловала, и ее двор в целом был трезвым, но токайское вино на столах присутствовало. В 1733 г. ее решением создана Русская комиссия по закупке вин в Токае, подчиненная Придворной конторе. Комиссию возглавил Федор Степанович Вишневский. Задачей комиссии стала ежегодная закупка (11-15 тыс. литров) токайского вина и его транспортировка через Украину в Петербург. Русская комиссия по закупке вин в Токае стала первым торговым представительством России в Венгрии.

В результате в Токае образовалась русская колония (30-40 чел.), в память о которой до 1896 г. одна из главных улиц в Токае именовалась Русской улицей (Орос утца). Члены комиссии постоянно проживали в Токае. По преданию, умерших русских хоронили внутри церковной ограды греко-католической церкви Святого Николая.

Объемы закупок токайского вина российскими представителями были столь значительными, что это вызвало