Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

Иногда породистые лошади использовались в качестве дипломатических подарков: «О записи в расход выданных действительному Тайному Советнику Никите Ивановичу Панину для отправления в Швецию лошадей 1000 руб.» (май 1764 г.).

Периодически приобретался породистый скот: «Действительному тайному советнику Никите Ивановичу Панину для отдачи голстинскому офицеру за привоз голстинских овец 50 руб.» (август 1764 г.).

Императрица всю жизнь любила птиц. В письме к Гримму в 1785 г. она упоминает: «А Ваша покорная слуга покамест бегает по Эрмитажу, осматривает картины, играет со своей обезьяной, любуется на своих голубей, своих попугаев, своих американских пташек голубого, красного и желтого цвета…»[733]. Она покупала даже картины из птичьих перьев: «За присланную из Стралзунда картину из цветных птичьих перьев 1600 руб.» (апрель 1771 г.). Екатерина II могла пообещать редких птичек своему фавориту: «Птичек заморских наипаче inseparabele пара в клетке и колибри и иных всякого сорта по несколько пар прикажите купить и пустить в Эрмитаж, а inseparabele беречь для Алек. Матв. Мамонова, которому еще зимою я обещала»[734].

Она всячески заботилась о своих птицах и обустраивала их: «Охтинским плотникам за сделанный при Эрмитаже на садик две голубятни 190 руб.» (май 1788 г.). Этот садик находился на висячей прогулочной крыше Малого Эрмитажа. Со временем в Царском Селе у императрицы появилась свой птичник, служителям которой она приплачивала из своего кошелька: «Служителям в Царском Селе имеющих смотрение за птицами 600 руб.» (август 1786 г.); «Находящимся в Царском Селе птичникам 100 руб.» (август 1790 г.).

У императрицы имелись люди, которые отвечали за птичник императрицы. Во-первых, это чины императорской охоты, которые специализировались на охоте и содержании птиц – так называемые птичники (там была масса специализаций). Так, после коронационных торжеств в июне 1763 г. в Петербург отправлен «Птичный подмастерье Сергей Добрынский с птицами», которому выплатили «прогонов 57 руб.»[735]. Кадровый состав птичников мог пополняться даже из музыкальных учеников: «Музыкальный ученик Василий Коновалов определен по высочайшему повелению в Эрмитаж к смотрению за птицами, с жалованьем 50 р. в год»[736].

Умелых птичников, которые добивались увеличения поголовья редких птиц жаловала из своей комнатной суммы: «Выдано из комнатной суммы птичнику за две пары павлинов в Царскосельский сад 300 руб.»[737].

Европейские корреспонденты императрицы покупали для нее не только библиотеки, камеи, скульптуру и живопись, но и редких птиц. В марте 1765 г. к российскому послу во Франции князю Голицыну передали 24 000 французских ливров, из которых на приобретение «птиц и страусов», за которые «бывшему цесарской службы корнету Шротту» передали 933 руб. Кроме этого, «Корнету Карлу де Шроту, который выводил сюда афганских зверей и птиц в награждение 300 руб.» (май 1765 г.).

Иногда в этом качестве выступали придворные банкиры, через которых в Европу, нужным люди переводились деньги: «Гоф-банкиру Гомму за выписанные для Комнаты Нашей 14 попугаев с клетками 509 руб.» (ноябрь 1766 г.); «Сутерланду за купленные для Эрмитажа разные птицы 226 фунтов стерлингов – 1455 руб.» (ноябрь 1787 г.).

Иногда птиц доверяли везти подданным империи, возвращавшимся на родину: «Присланному из Англии с фазанами церковнику Базилевичу» выплатили 77 руб. (ноябрь 1778 г.).

С 1777 г. в «птичьих счетах» начинает встречаться имя графа Якова Александровича Брюса (1730-1791), который женился в 1751 г. на Прасковье Александровне Румянцевой («Брюсша»), близкой ко двору императрицы. Их дочь, – Екатерина Яковлевна, стала фрейлиной при дворе. Видимо, как человек близкий к императрице, он взял на себя труд быть посредником в приобретении редких птиц, радовавших Екатерину II: «Генералу графу Брюсу для перевода в Голландию за американских гусей 206 руб.» (июнь 1777 г.); «За присланных из Голландии гусей 25 руб.» (ноябрь 1778 г.); «Генерал-аншефу графу Брюсу за купленные им для Эрмитажа американские птички 500 руб.» (июль 1787 г.).

Со временем появились купцы-поставщики, которые, среди прочего, специализировались на поставках к Императорскому двору птиц: «Вместо заплаченных купцу Бруксу за американские и другие птицы 253 фунтов стерлингов – 1478 руб.» (июнь 1785 г.); «Высочайше повелено заплатить из Кабинета англичанину Бруксу за купленные у него для Эрмитажа и Царскосельских прудов птицы вместо 280-ти гиней, по курсу российскими деньгами 2940 руб.» (июль 1793 г.)[738].

Иногда англичанин Брукс привозил в России и редких животных наряду с птицами: «Выдано из комнатной суммы англичанину Бруксу, за купленных в Царское Село двух маленьких обезьян, да за две пары – одну смеющихся и другую лающих уток, 30 гиней – 187 руб.»[739].

В конце 1770-х гг. на Дудергофских высотах, кроме Царскосельского птичника: «Генерал-майору Кашкину за строение, сделанное на Дудоровой горе для фазанов, 410 руб.» (август 1778 г.); «Генерал-майору Кашкину на строения для фазанов 600 руб.» (октябрь 1781 г.).

Императрица, которая нюхала табак. Екатерина II считала себя продолжательницей дел Петра Великого. В том числе и в сфере, связанной с табаком. От законодательных актов до личных пристрастий.

Екатерина II, взошедшая на трон в результате переворота 28 июня 1762 г., обозначила свое отношение к табачному бизнесу уже 31 июля 1762 г., т. е. через месяц после переворота! Тогда издали сенатский указ «О разных постановлениях касательно торговли», одном из пунктов которого восстанавливалась «вольная торговля» табаком. В указе констатировалось, что табачный откуп, данный «покойному генералу-фельдмаршалу Графу Шувалову и его наследникам» в 1759 г. Отменяется, и звучало это очень благородно: «…чтоб не один, но все общество тем торгом пользовалось, уничтожить, и как внутри здешняго Государства табаком торговать, так и за море, и за границы отпускать позволить всем невозбранно»[740]. При этом «чтоб получаемые с того табачного откупа сумма по 70 000 рублей в год вовсе не пропала», предписывалось «брать при отпуске за море и за границы с каждого пуда по 20 копеек», но внутри страны торговля табаком не облагалась налогами!

11 февраля 1763 г. усовершенствованием развития табачной промышленности поручили заняться ближайшему сподвижнику императрицы – действительному статскому советнику Григорию Николаевичу Теплову (1720-1770), назначенного главным правителем всех табачных плантаций в России, под непосредственным надзором самой императрицы[741].

В документе констатируется, что «не всякой народ Бог благословил землями плодородными», но политика откупа привела к падению производства табака, что «едва не до крайняго истребления, и та плантация в Малороссии пришла». Поэтому «для лучшего споспешения в деле, Мы ему, Теплову, препоручили главное сего дела правление и повелели особливым нашим указом быть сим плантациям и всему его промыслу табачному в нашем собственном ведении и протекции».

Тогда же, 11 сентября