Столкновение - Александр Сапегин

На инструктаже выяснилось, что в Хабаровске из-за сбоя в работе оборудования произошло несанкционированное открытие «окна» в параллельный мир, в результате чего в город проникли представители враждебной магической цивилизации. Присутствующие внимательно изучали голографическое изображение строительной площадки и близлежащего района. Портальный комплекс захвачен пришельцами, погибли до последнего человека строители, ученые и охрана, есть жертвы среди гражданского населения. По всем признакам и данным дистанционного наблюдения, магия иномирян близка к некромантии, они также применяют стихийные заклинания, но основной упор делается на магию смерти. Внешне пришельцы напоминают людей с волчьими или собачьими головами. В земной мифологии к ним ближе всего древнеегипетский бог Анубис (голография комплекса сменилась изображением человекоподобного волка или пса, вставшего на задние лапы). На данный момент с пришельцами ведут бой отряд ОМОНа, полиция Индустриального УВД и случайно оказавшийся на месте трагедии маг. Эльфийка и вампирша переглянулись, задаваясь вопросом силы мага-одиночки. Это ж какой силой и подготовкой надо обладать, чтобы в одиночку противостоять захватчикам? ОМОН и полицию девушки со счетов не списывали, но обольщаться вкладом неподготовленных людей — увольте.

На последних словах Элиэль напряглась. Откуда в Хабаровске взялся маг, к тому же успешно противостоящий пришельцам-некромантам? Земляне пока не могут похвастать профессионалами, способными конкурировать с выходцами из илантских учебных заведений. Да и сами господа будущие земные маги обучаются либо в Ортенской школе, либо в Кионской академии (Элиэль не обладала полнотой информации: перечень учебных заведений на самом деле был несколько шире, так как Тантра оказалась неспособной переварить громадный наплыв студиозусов из другого измерения). До первого выпуска еще месяц по времени Земли. Эльфийка мыслила логически, придя к единственно верному выводу: с магами агрессоров сцепился Белов, больше некому. Никого другого там просто не было и быть не могло. Ей ли не знать, что большую часть наемников, которые не расквартированы по лагерям подготовки, раздергали оперативные группы на мелкие «проколы», количество которых увеличивалось день ото дня, благо еще не перевалило за критическую черту, но, похоже, земляне дождались — количество перевоплотилось в качество.

Между тем голографический проектор высветил разработанную командованием схему «высадки». Из-за активных помех, продуцируемых маной чужого мира и работающим межмировым порталом, «окна» для спецназа откроют с двух сторон от цели, то есть в пятистах метрах от комплекса в районе остановок «Трамвайное депо» и «Судоверфь». На схеме зажглась подсветка остановок, а точки перехода окрасились красным цветом. «Полиция», идущая первой, зачищает и берет под контроль охранный периметр открываемых порталов, «бульдозеры» освобождают дорогу от автотранспорта и поваленных деревьев. Следом выдвигаются боевые «звезды» и команда экранщиков-щитовиков, которая разделяется на две части. Первая часть работает в связке с боевиками, вторая обеспечивает постановку охранных и защитных экранов у порталов. Следом выдвигаются спецназ и крупнокалиберная силовая поддержка на БТР и танках. Последние по списку, но не последние по значению — бойцы на «Уралах», призванные обеспечить эвакуацию гражданских лиц. Главной задачей сляпанной на коленке операции является проникновение в портальный комплекс и подрыв специальных мин, генерирующих мощный электромагнитный импульс, в результате чего генератор и оборудование портала выйдут из строя. О том, что в радиусе километра от эпицентра выйдет из строя вся электроника, инструктирующие благоразумно умолчали. На общем фоне это так, семечки. Почему нельзя взорвать мины вдали от комплекса? Согласно его проекту, вся силовая часть смонтирована под землей, в бункерах, и защищена от электромагнитного излучения. В случае невозможности прорыва и установки мин необходимо удерживать периметр до прибытия авиации с бетонобойными бомбами. К великому сожалению командования, ситуация складывается так, что поддержка с воздуха опаздывает. Тревогу на аэродромах только-только объявили, а ведь еще необходимо учесть время на подвеску боеприпасов и подлет. Через пятнадцать минут — время, потребное на переориентацию порталов, к первой волне десанта подойдет вторая, направляемая из других частей быстрого реагирования.

Трехмерное изображение, мигнув, погасло, над арками зажглись желтые огни минутной готовности. Позади магов выплюнули клубы солярного выхлопа двигатели танков, БТР и автомашин. Элиэль еще раз проверила, как выходят из ножен короткие клинки (мало ли), и нахлобучила на голову тактический шлем.

— Десять… девять… восемь… один!

— Борисовна, ты не знаешь, пошто автобусы и трамваи не ходят? — обратилась пожилая женщина к соседке со второго этажа, которая чуть ли не бегом спешила домой. — Я уже пятнадцать минут тут стою, и ни того ни другого. Опять авария, што ли? Оглоеды, шоб ни дна им, ни покрышки! Ты смотри, пробка-то какая, а мне к дочке надо, я ведь обещала с Темушкой посидеть…

— Мартемьяновна, ты совсем, что ли, оглохла, ворона старая, и ничего не знаешь? — удивилась соседка, поправляя сбившуюся набок шляпку.

— Шо случилось-то? Не томи душу, — оживилась Мартемьяновна. Как всякая нормальная приподъездная «заседательница», она была охоча до новостей и вцепилась в источник информации и сплетен. Младший внук, с которым женщина обещала понянчиться, моментально отступил на второй план.

— У цирка стрельба, мне свояк позвонил. Там полиция с бандюками или террористами воюет: грит, те бомбу взорвали. Он как раз с дачи приехал, даже разуться не успел — бабахнуло так, что у него все стекла вылетели, народу, грит, положили — тьма!

— Господи, шо творится, шо творится, прости меня господи! И до нас докатилось! Сталина и Берии на них не хватает! — Мартемьяновна перекрестилась и погрозила сухоньким кулачком. — Они бы их быстро куда надоть законопатили, а то ишь развелось… И ведь по телику опять какую-нибудь фуйню набрешуть, разве ж нашему брату правду-то расскажут?! Ты не молчи, Борисовна, шо он ишшо говорил, свояк твой?

— Грил, что бандюки по домам стрелять начали из этих… гранатометов, что ли, или как их там… Сволочи! Люди-то в чем виноваты? Потом трубку бросил. Да ты, ворона глухая, буркалы протри, там горит все, видишь, там дымом все затянуто! Домой иди, не будет трамваев, поняла? И своим звякни, чтоб не ждали.

— Господи! — опять перекрестилась Мартемьяновна и, выпучив глаза, разинула в удивлении рот.

— Что? — Борисовна обернулась посмотреть, что так удивило соседку, и застыла соляным столпом рядом с ошарашенной товаркой…

На свободном от машин пятачке перекрестка воздух загустел, подернулся рябью, потом вспыхнул тусклым серебристым светом, из которого на асфальт выкатились здоровущие машины, похожие на американские «хаммеры». Следом за машинами из ряби выскочили полицейские и тут же принялись разгонять людей, скопившихся на остановках и у рынка.

Через громкоговорители, установленные на крышах армейских хаммероподобных внедорожников, полились требования освободить проезд для тяжелой техники. Несмотря на предупреждения и требования освободить проезд, многие не сдвинулись с места. В репродукторах послышался странный фырк, а из ряби показалась машина с громадными колесами и треугольным металлическим щитом на передке. Взревев двигателем, машина вклинилась в пробку, раскидывая автомобили в стороны и освобождая путь. На асфальт сыпались разлетевшаяся вдребезги оптика и битое стекло окон, а в воздухе летал трехэтажный мат. Из покореженного японского джипа выскочил толстый мужик: проорав что-то неразборчивое, он с кулаками накинулся на полицейских, но удар прикладом быстро остудил пыл скандалиста. Видя, что разговаривать с ними не собираются, водители либо сдавали с проезжей части, либо выскакивали из машин, если из-за дорожного просвета не получалось преодолеть бордюр. Шутить с ними никто не собирался: грохот танковых гусениц по асфальту был красноречивее воззваний из репродуктора.

— Бабушки, — перед Мартемьяновной и Борисовной остановился молодой, лет двадцати пяти, полицейский с небольшим автоматом в руках, — здесь опасная зона, отойдите, пожалуйста, к рынку.

— Вы уж задайте этим террористам, сынки, — сказала Мартемьяновна.

— Зададим, бабушка.

— Ух ты, вонючая Таргова гузка! — выругалась Элиэль.

Из глаз эльфийки ручьем брызнули слезы, благо за тонированным забралом тактического шлема их сложно кому-либо разглядеть. Вот бы позлорадствовали ее подчиненные… Нонсенс! Стерва в слезах — это как второе пришествие. Сделав несколько глубоких вдохов, Элиэль кое-как уняла боль в груди, из-за которой ее чуть не скрючило на глазах десятков людей. Она сама от себя не ожидала подобной реакции на приторно-горький, спирающий дыхание привкус маны чужого мира, заполонившей пространство в полукилометре от пробоя. А что будет, когда они подъедут к цирку? Мрак и ужас, представить страшно.