Хозяйка Англии - Элизабет Чедвик

Матильда сунула в них ноги и ощутила блаженство.

– Спасибо, – поблагодарила она хозяйку с неподдельной улыбкой.

– Я, может быть, простая женщина, – ответила Мод, – но кое в чем знаю толк. А теперь простите, я должна еще дать некоторые распоряжения.

Она покинула комнату, служанка с лоханью грязной воды в руках последовала за ней.

Другая девушка принесла свежую воду, чистую льняную сорочку и старомодное шерстяное платье темно-красного цвета с простым плетеным поясом. Матильда сняла многослойное одеяние, в котором путешествовала, умылась, оделась, затем села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Хотелось плакать, но глаза были сухими, да и к чему тратить время на слезы. Она должна найти выход из сложившегося положения. Что с ней будет? Что ей делать теперь? Уоллингфорд – надежное пристанище, но нельзя оставаться здесь вечно. Она не станет ничего предпринимать, пока не приедет Роберт, но что потом? Ее загнали в угол.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, она встала с кровати, налила себе кубок вина и принялась рассматривать свитки пергаментов на полках. Некоторые из них были составлены писцом, но в большинстве свитков она узнала четкий, стремительный почерк Бриана. Матильда поняла, что ей отвели покои Бриана, его личную комнату, и это открытие одновременно смутило и обрадовало ее. Она взяла в руки небольшую книгу в кожаном переплете и обнаружила внутри копию манускрипта, подтверждающего ее право быть королевой Англии.

Читая текст, написанный на прекрасном латинском языке, Матильда прижала руку ко рту.

Аргументы Бриана обладали убедительностью законника, аскетической простотой и утонченностью, свойственной человеку, который черпает источник жизненной силы в движении пера по пергаменту.

Трудно сказать, что потрясло ее больше – слова или нахлынувшие чувства, любовь и печаль. Она была в комнате этого мужчины и в его сердце.

Так и держа в руках манускрипт, Матильда легла на кровать, свернулась клубком и закрыла глаза. С каждым вдохом она внимала запах его простыней, смешанный со слабым ароматом ладана.

– Все еще спит, – сказала Мод мужу.

Она наклонилась, взяла на руки нового Плута и стала ласково трепать щенку уши. Они стояли в зале перед очагом, и слуги накрывали стол к ужину.

– Не будите ее, – попросил Бриан. – Сама проснется, когда отдохнет. – Взгляд его пылал. – Знаете, что она перенесла? Сбежала из Оксфордского замка, спустившись из окна по веревке, перебралась через замерзший ров и через реку, добрела до Абингдона, а потом всю ночь ехала сюда.

– В самом деле, Матильда смела и отважна, – согласилась Мод и поцеловала щенка в макушку.

– Более, чем кто-либо, кого я знаю.

Мод хмыкнула. Она восхищалась тем, как императрица борется за то, что принадлежит ей по праву, но почему-то Бриану не приходило в голову, что те же качества нужно проявлять и в ежедневной рутине. Постоянно заботиться о том, чтобы всем хватило еды, и сохранять хладнокровие, поскольку ты окружен врагами и твой замок почти в осаде. Месяц за месяцем, год за годом. Иногда Мод сравнивала себя с ослицей, которая бредет, шатаясь, с тяжелой вязанкой дров на спине, в то время как Бриан не обращает на нее никакого внимания, отдавая предпочтение горделиво гарцующим лошадям, красивым, холеным, с позвякивающими в сбруе колокольчиками. И в скором будущем ее ждет новое испытание, когда из Сайренсестера прибудет Роберт Глостерский со свитой. Разместить и накормить такую ораву – нешуточное дело, тем более что она ненавидит показной блеск и придворный этикет.

– Как долго императрица будет гостить у нас?

– Сколько понадобится. – Бриан внимательно посмотрел на жену. – Мы обязаны помочь ей всем, чем только можем.

Мод ответила тихо, но твердо:

– Она погубит вас. У нее глаза хищницы.

Бриан нетерпеливо прервал ее:

– Нет, вы не понимаете. Матильда – все, чем я живу.

– Тогда вам следует найти другой смысл в жизни. Пока еще не поздно, – нанесла ответный удар Мод и поспешно вышла из зала, держа в руках щенка.

Бриан посмотрел ей вслед и сжал кулаки. Он не хочет никакого другого смысла, да и поздно уже его искать. Или Матильда утолит его жажду, или он умрет и примет такую участь с радостью.

Три дня спустя снег все еще покрывал землю толстым слоем, но ветер потеплел и снегопада больше не было. Во внешнем дворе замка Матильда рассматривала лошадей. Кони в теплых бархатных попонах толпились за оградой конюшни, и от их дыхания в воздухе появлялись облачка пара.

– Вы можете взять любого, – предложил Бриан.

Она внимательно оглядывала животных. Большинство пребывало в ленивой дремоте зимнего стойла, и приходилось угадывать под ней истинный характер лошадей. Ей нужен выносливый, резвый конь, даже норовистый.

– Только одного? – Она еле заметно улыбнулась.

Он тоже усмехнулся в ответ:

– Все они ваши, но вы ведь не сможете сесть на всех одновременно.

Матильда указала на кобылу в дорогой позолоченной попоне с белесой гривой и хвостом:

– Я выбираю эту.

Бриан прикрепил на спину лошади дамское седло и подтянул подпругу. Матильда встала на лежавшую рядом колоду, с нее перебралась в седло и вывела лошадь на круговую дорожку манежа. Лошадь была сильной, шла ровным шагом, но тянула всадницу вправо, отчего у Матильды неудобно изогнулась спина. Увы, не подходит для долгой поездки. Вернувшись к Бриану, она позволила ему помочь ей сойти с лошади и, высвободившись из его рук, указала на серого мерина:

– Теперь этот.

Бриан ухмыльнулся.

– Так и будете пробовать их всех? – Он сделал знак конюху, и тот стал менять седло.

– Пока не найду подходящего. – Матильда украдкой взглянула на него.

Бриан был рад этому внезапному проблеску. Оксфордские события так измучили ее. Несмотря на то что она проспала много часов кряду, вокруг ее глаз лежали тени. Однако взгляд, который императрица подарила ему, говорил о том, что чувства в глубине ее души еще теплятся.

Матильда испытала еще несколько коней, но в конце концов снова оседлала серого мерина.

– Этот лучше всех. – Она вернулась к Бриану, похлопывая коня по шее. – Чалая слишком упряма. Конечно, любую лошадь можно усмирить с помощью узды и плетки, но зачем? Лучше уж сразу выбрать объезженную, она не доставит неприятностей в пути.

– Жаль, что эта лошадь не Англия. – Бриан похлопал коня по холке.

– Жаль, – согласилась Матильда.

Взяв коня под уздцы, Бриан повел его в стойло. Матильда все еще сидела в седле. Привязав поводья к столбу, он помог ей спешиться. Мгновение они стояли, тесно прижавшись друг к другу, его руки лежали у нее на талии. Она коснулась его щеки. Он поцеловал ее ладонь и сжал ей пальцы, чтобы удержать ее руку у своего лица.