Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

же каждый месяц терять по известному ученому и не иметь понятия, каким образом, почему и куда они исчезают! Туда, куда мы думаем, или нет? Мы считали это само собой разумеющимся, но теперь я не так уверен… Вы прочли последние сведения о Беттертоне из Америки?

Человек за столом кивнул:

— Обычные «левые» тенденции, которыми в тот период страдали практически все. Насколько можно судить, ничего продолжительного или постоянного. До войны усердно работал, но не совершил ничего выдающегося. Когда Маннхейм бежал от немцев, Беттертон был назначен его ассистентом и в конце концов женился на его дочери. После смерти Маннхейма он продолжал работать самостоятельно и достиг блестящих результатов. Беттертон прославился поистине революционным открытием ZE-расщепления. Это сразу сделало его широко известным и могло послужить началом блистательной карьеры, но жена Беттертона умерла вскоре после свадьбы, и это сломило его. Он приехал в Англию, последние восемнадцать месяцев работал в Харуэлле, а полгода назад женился снова.

— Может, в этом что-то есть? — встрепенулся Уортон.

Второй мужчина покачал головой:

— Пока мы ничего не выяснили. Его жена — дочь местного адвоката. До брака работала в страховой конторе. Склонностей к политическому экстремизму у нее не замечено.

— ZE-расщепление, — мрачно и с явным отвращением произнес полковник Уортон. — Подобные термины меня всегда ставят в тупик. Я слишком старомоден — даже молекулу не могу себе представить, а они теперь готовы расщепить всю Вселенную! Атомные бомбы, ядерное расщепление, ZE-расщепление и еще черт знает что! А Беттертон был одним из главных «расщепителей». Что о нем говорят в Харуэлле?

— Как о человеке — только хорошее. Что касается его работы, то ничего значительного и выдающегося — всего лишь вариации на тему практического использования ZE-расщепления.

Оба мужчины умолкли. Их разговор был бессвязным и почти автоматическим. В лежащих на столе рапортах службы безопасности как будто и впрямь не было ничего значительного.

— Разумеется, по прибытии сюда его тщательно проверили? — заговорил Уортон.

— Да, все выглядело вполне удовлетворительно.

— Восемнадцать месяцев, — задумчиво промолвил Уортон. — Конечно, все эти меры предосторожности действуют им на нервы. Замкнутая жизнь, ощущение постоянного пребывания под микроскопом и тому подобное… Я часто с этим сталкивался. Они начинают мечтать об идеальном мире, о свободе, братстве и труде на благо человечества! Тут-то их и поджидают всякие подонки. — Он почесал нос. — Доверчивее ученых никого нет — так утверждают мошенники, изображающие медиумов. Не могу понять почему.

— Вполне естественно, — устало улыбнулся его собеседник. — Ученые думают, что всё знают, — это всегда чревато опасностью. Мы — другое дело. Мы люди скромные и не стремимся спасти мир — только подбираем осколки и по возможности удаляем препятствия. — Он задумчиво побарабанил по столу пальцами. — Если бы я только побольше знал о Беттертоне — не о его научной деятельности и основных фактах биографии, а о повседневной жизни. Что его веселит, а что — пугает. Какими людьми он восхищается, а каких не выносит.

Уортон с любопытством посмотрел на него:

— Как насчет его жены — вы говорили с ней?

— Несколько раз.

— Она не в состоянии помочь?

Второй мужчина пожал плечами:

— До сих пор от нее не было никакой помощи.

— Думаете, она что-то знает?

— Если и знает, то не признается в этом. Проявляет обычные реакции — горе, тревогу, отчаяние, до исчезновения мужа ни о чем не подозревала, жили они нормально, никаких стрессов и так далее. Ее теория заключается в том, что он был похищен.

— И вы ей не верите?

— У меня большой недостаток, — с горечью отозвался человек за столом, — я никогда никому не верю.

— Пожалуй, так надежнее, — согласился Уортон. — Как она выглядит?

— Обыкновенная женщина, такую можно встретить каждый день за игрой в бридж.

Уортон понимающе кивнул.

— Это еще больше затрудняет дело, — заметил он.

— Сейчас она здесь — ждет, что я ее вызову. Опять начнем все сначала.

— Это единственный способ, — сказал Уортон. — Впрочем, у меня на него не хватает терпения. — Он поднялся. — Ну, не буду вас задерживать. Похоже, мы не слишком продвинулись.

— К сожалению. Советую вам проверить рапорт из Осло. Это место выглядит вероятным.

Уортон кивнул и вышел. Мужчина за столом снял с рычага трубку и распорядился:

— Пришлите ко мне миссис Беттертон.

Он сидел, глядя перед собой, пока в дверь не постучали и не вошла миссис Беттертон. Это была высокая женщина лет двадцати семи. Самой заметной ее чертой были пышные огненно-рыжие волосы. Обрамленное ими лицо с голубыми глазами и светлыми ресницами, часто сочетающимися с рыжими волосами, выглядело почти невзрачным. Приветствуя посетительницу и приглашая ее занять место у стола напротив него, мужчина обратил внимание на полное отсутствие макияжа. Это укрепило его подозрение, что миссис Беттертон знает больше, чем говорит.

Он знал по опыту, что женщины, страдающие от горя и беспокойства, не пренебрегают косметикой. Понимая, как отражаются отрицательные эмоции на их внешности, они делают все возможное, чтобы выглядеть лучше. Его интересовало, не отказалась ли миссис Беттертон от макияжа намеренно, дабы лучше соответствовать роли измученной тревогой жены.

— Надеюсь, мистер Джессоп… есть какие— нибудь новости? — слегка запинаясь, осведомилась она.

Человек по имени Джессоп покачал головой.

— Простите, что снова побеспокоил вас, миссис Беттертон, — мягко отозвался он. — Боюсь, мы не можем сообщить вам ничего определенного.

— Знаю, — быстро сказала Олив Беттертон. — Вы упомянули это в письме. Но я подумала, что с тех пор… Все равно я рада, что пришла. Самое худшее — сидеть дома и чувствовать свою беспомощность.

— Не сердитесь, миссис Беттертон, — успокаивающе произнес Джессоп, — если я снова и снова буду задавать одни и те же вопросы, подчеркивать одни и те же моменты. Понимаете, всегда есть возможность отыскать что-то новое — что-то, о чем вы забыли или сочли недостойным упоминания.

— Да, конечно. Спрашивайте меня обо всем снова — я не возражаю.

— В последний раз вы видели вашего мужа 23 августа?

— Да.

— Это было в день его отъезда в Париж на конференцию?

— Да.

— Мистер Беттертон посещал конференцию первые два дня, — быстро продолжал Джессоп. — На третий он не появился. Вроде бы он говорил одному из его коллег, что собирается проехаться на bateau mouche.

— А что такое bateau mouche?

Джессоп улыбнулся:

— Речной трамвай, курсирующий по Сене. — Он резко взглянул на собеседницу. — Вы думаете, это не похоже на вашего мужа?

— Пожалуй, — с сомнением ответила она. — Мне казалось, его должно интересовать происходящее на конференции.

— Возможно. Но тема дискуссии в тот день не представляла для него особого интереса, поэтому он мог решить взять выходной. Тем не менее, по-вашему, это не в характере