"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

Прохоровы, кстати, как и Четвериков, не сбежали после революции за границу, остались работать на фабрике, испив до дна все прелести управления производством людьми, никогда за свою жизнь ничего не создавшими и не собиравшимися это делать, зато с превеликим энтузиазмом разрушавшими всё до основания.

В сентябре 1918 года Иван Николаевич Прохоров был арестован из-за того, что при отсутствии денежных средств без разрешения вышестоящей организации «Центротекстиля» платил оставшимся без зарплаты рабочим готовой продукцией. Без проволочек был приговорен ЧК к расстрелу «за расхищение мануфактуры на фабрике». Рабочие тогда отбили своего директора, качественно намяв бока работникам «карающего меча революции», однако спасти его уже не могли. Прохорова уволили с волчьим билетом, то есть без права работы где-либо еще.

В 1927 году Иван Николаевич умер – не выдержало сердце. Гроб с его телом рабочие Трехгорки несли на руках от ворот больницы до могилы на Ваганьковском кладбище. По обеим сторонам следования траурной процессии стояли сотни пролетариев. Могилу закидали деньгами для вдовы и двоих детей, поскольку знали, что вдову Ивана Николаевича на работу советская власть не брала. Какой-то рабочий положил на могилу белую ленту с надписью: «С тобою хороним частицу свою, слезами омоем дорогу твою».

Сталин, как мог, отомстил профессиональным разрушителям отечественного производства, помножив на ноль их лихую «гвардию» в тридцатых, но возвратить Второвых, Прохоровых, Четвериковых уже не мог. Ах, как бы они помогли в период индустриализации! Вместо них пришлось завозить десятками тысяч иностранцев, выгребая и так дефицитную валюту.

Император не заметил, как за воспоминаниями уже дошёл до Васильевского спуска. Возки уже непрерывной вереницей тянулись навстречу, рядом с ними ковыляли по утоптанному снегу зевающие возчики в зипунах. Торопливо обходя снежные завалы, спешили на работу мастеровые, неся в своих заплечных торбах нехитрый инструмент. По всей Красной площади призывно разносился запах свежей выпечки – лоточники торопились организовать для москвичей первый завтрак. Откуда-то слышался даже наигрыш гармони… «Не забыть про организаторов народных домов!» – отметил про себя автоматически император.

«Народные дома» – это одна из тех инициатив снизу, взяв которую за образец Сталин строил знаменитые Дома культуры в советском государстве. Движение по строительству Народных домов возникло в России во второй половине XIX века. Финансировали этот проект сами предприниматели, казна не принимала в этом вообще никакого участия. «Просвещение и культурный досуг с пользой для населения» были прямо прописаны в учредительных документах попечителей, а создание Народных домов в сёлах и деревнях при фабриках не только повышало культурный уровень рабочих этих предприятий, но и по-настоящему стирало грань между городом и деревней.

Народные дома оборудовали сценой со зрительным залом, библиотекой, помещениями для кружков по интересам, по оказанию квалифицированной юридической помощи и, наконец, чайной. Проект широко охватил все российские губернии, и уже в начале века они появились от западной границы до Амура.

Следом за Народными домами стали появляться детские внешкольные учреждения. Вот прямо сейчас такое учреждение строится в Бутырско-Марьинском промышленном районе Москвы на пожертвования владельцев крупных предприятий – братьев Сабашниковых, Кушнеревых, Морозовой и в первую очередь Второва и должно быть сдано лет через пять. Его меценатом и организатором стал промышленник Николай Ефимович Кротов, уже награждённый за свои благие дела орденом Станислава в петлице.

Кротов сейчас мечется по Москве – нанимает группу педагогов-энтузиастов во главе со Станиславом Теофиловичем Шацким, ставшим впоследствии известным педагогическому миру как автор работ по внешкольному воспитанию учащихся. Педагоги подбираются только с университетским образованием. Основным принципом занятий в «Settlement» (нечто вроде «поселка культурных людей») станет многопрофильность. Здесь будут развивающие игры, технические занятия: ремёсла, рисование, музыка, работа в обсерватории.

Проектированием и строительством занимается архитектор Зеленко. Им был создан проект «Settlement», пробуждавший у детей романтические мечты, воображение, фантазию. Внешний вид здания напоминал замок, внутри – винтовые лестницы, площадки, уголки, которые можно использовать для игр. Уютный кинозал здания вмещал всех кружковцев.

И Народные дома, и «посёлки культурных людей» управлялись попечительскими советами. Опираться на этих беспокойных сам Бог велел. Похвалить за трудолюбие и альтруизм. Сообщить о реабилитации старообрядческой церкви. Назвать опорой Отечеству, последователями славных дел Минина и Пожарского. Подбросить невзначай пару идей. Поделиться планами и тревогами. А в конце – попросить совета и помощи… Да они голову свернут, чтобы оправдать доверие! Всё, пора! Заря занимается…

…Слово купеческое

В огромный зал Большого императорского театра, занятый для встречи царя с купечеством, Савва Иванович Мамонтов пришёл загодя, когда Замоскворечье еще только просыпалось, запутавшись в паутине улочек с игрушечными названиями Ильинка, Сретенка, Солянка, Покровка, где располагались банки и разнообразные конторы. В сизой зимней хмари ещё дремала Рогожская застава, где традиционно селились старообрядческие купеческие фамилии, хотя над основательными каменными домами уже вились дымки растапливаемых печей и доносился шум из конюшен и сараев.

Такой ранний визит в Большой был вовсе не случаен. Всё, что было связано с искусством, занимало в жизни Мамонтова настолько большое место, что смело можно утверждать: именно это и была его настоящая жизнь, а предпринимательство – только инструмент для осуществления самых смелых творческих проектов. Один только список фамилий его «абрамцевского художественного кружка» заставляет снять шляпу: Левитан, Серов, Поленов, Врубель, Васнецов, Репин, Коровин, Нестеров… Театр же был не просто проектом, а страстью Саввы, и его частная опера, только-только открывшись, уже подарила Отечеству совсем ещё малоизвестных Федора Шаляпина и Сергея Рахманинова. Стремясь донести до зрителей концепцию своего театра, Мамонтов повсеместно – на афишах, занавесе, программках – размещал афоризм «Vita brevis ars longa» – «Жизнь коротка, искусство вечно». Поэтому, вернувшись из Петербурга, он прямо с вокзала отправился сюда, чтобы вдохнуть запах кулис и зарядиться неповторимой атмосферой одного из самых именитых театров России. Вторая, купеческая половина жизни Саввы тоже напоминала спектакль с лихо закрученным сюжетом или качели, то поднимающие его к самым вершинам общества, то с размаху бросающие вниз, почти на самое дно.

Всероссийскую известность Мамонтов получил после строительства Донецкой каменноугольной железной дороги, которая связала промышленные производства и шахты Донбасса с Мариупольским портом. Чтобы продать её казне, Савве Ивановичу пришлось купить паровозо– и судостроительный завод Семенникова. Как было не согласиться на такое условие, когда ставил его сам всемогущий министр финансов Витте. Большую часть вырученных за продажу дороги средств сожрало восстановление этой огромной развалины. С той поры завод именовался Невским. Мамонтов поднял его из финансовых и производственных руин, сделал доходным, очень нужным стране, изготавливающим не только гражданские, но и военные суда, поставляющим на рынок отечественные паровозы.

Следом за этой сделкой Витте предложил аналогичную концессию на строительство Ярославско-Архангельской железной дороги, в обмен на выкуп ещё одного банкрота – Николаевского завода промышленника Глотова. Чтобы спасти от уничтожения это производственно-финансовое ничтожество, Савве пришлось брать деньги из кассы Северной дороги – собственные резервы уже были исчерпаны.

Взваливая на себя махины-развалины, Мамонтов думал о будущем. О едином концерне. Николаевский металлургический завод – это сырье для Невского. Свой металл, свои рельсы, свои шпалы, свои паровозы. Нужно и вагоны свои иметь. И он начинает строительство вагоноремонтного завода в Мытищах.