"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

– Ваше императорское величество! Но это невозможно! У нас с Францией союзнический договор! Они бы не позволили!..

– Алексей Павлович, – не стал дослушивать император, – Франция не просто позволила, она, как наш кредитор, была застрельщиком еще более решительной резолюции, где рядом с Африкой должна была быть названа Россия. У вас слишком возвышенное представление об этой стране. Давайте я приведу слова маркиза де Брольи, руководителя французской спецслужбы Secret du Roi короля Людовика Пятнадцатого: «Что до России, то мы причислили ее к рангу европейских держав только затем, чтобы исключить потом из этого ранга и отказать ей даже в праве помышлять о европейских делах… Пусть она впадет в летаргический сон, из которого ее будут пробуждать только внутренние смуты, задолго и тщательно подготовленные нами. Постоянно возбуждая эти смуты, мы помешаем правительству московитов помышлять о внешней политике».

– То есть Россия опять осталась одна? – подавленно спросил младший Игнатьев.

– Ещё меньше, чем одна, – грустно усмехнулся император. – Часть России таковой уже фактически не является. Внутри государства созрело, выросло, укрепилось и набрало существенный политический вес сообщество, враждебно настроенное по отношению к Отечеству и даже не говорящее по-русски. Во время последней переписи 1897 года больше половины дворян заявило, что русский не является для них родным… А сколько у нас англоманов, франкоманов – вообще не сосчитать… Еще Юрий Крижанич в семнадцатом веке отмечал нашу старую «смертоносную немощь» – ксеноманию, преклонение и даже заискивание перед иноплеменниками с одновременным посрамлением себя. Запад давно подметил эту болезнь и умело использует её…

– Ну что же, ваше императорское величество, теперь мне понятно, зачем вам нужна Пирамида, но она никак не сможет справиться с такими мощными организациями, о которых вы нам рассказали.

– От нее это и не требуется, – улыбнулся император, – достаточно будет информации о финансовых потоках, утекающих из России, а это больше миллиарда золотых рублей в год. Как и кем они выводятся? Куда попадают? Кто является конечным получателем и почтальоном? Вполне достаточно, чтобы начать контригру. А до этого – создавать у противника полное впечатление, что у него всё под контролем и всё идёт строго по его плану.

– Тогда с чего начнём?

– Со связи, которую мы будем поддерживать через газетные объявления, телеграфные депеши и курьеров. Подробные инструкции я приготовил. Сейчас вы их прочитаете – только не вслух – и запомните. Потом в моем присутствии уничтожите. Кто поедет во Францию? И Алексей, и Павел? Оба? Ну что ж, господа, будьте готовы к тому, что командировка окажется длительной.

Из книги А.А. Игнатьева «50 лет в строю»

…Он [старший Игнатьев] с болью в душе сознавал ничтожество Николая II и мечтал о «сильном» царе, который-де сможет укрепить пошатнувшийся монархический строй.

– Мы попали в тупик, – говаривал он мне, – и придется, пожалуй, пойти в Царское с военной силой и потребовать реформ.

Как мне помнится, реформы эти сводились к укреплению монархического принципа. Спасение он [старший Игнатьев] видел в возрождении старинных русских форм управления, с самодержавной властью царя и зависимыми только от царя начальниками областей. Для осуществления этих принципов он был готов даже на государственный переворот.

– Вот и думаю, – говорил он мне, – можно положиться из пехоты на вторую гвардейскую дивизию, как на менее привилегированную, а из кавалерии – на полки, которые мне лично доверяют: кавалергардов, гусар, кирасир, пожалуй, казаков.

Он показал мне однажды список кандидатов на министерские посты в будущем правительстве.

Эти беседы велись у нас с отцом в его тихом кабинете поздней ночью, когда весь дом уже спал крепким сном.

Англия. Шпионские страсти

Достопочтенный сэр Филипп Джеймс Стэнхоуп, младший сын графа Стэнхоупа и Эмили Харриет, дочери генерала сэра Эдварда Керрисона, пребывал в отвратительном настроении. Причём уже с 1900 года, когда он не смог переизбраться в палату общин. Это стало причиной язвительных насмешек за спиной и сочувствующих взглядов в глаза. Ни того, ни другого отставной лейтенант флота её величества терпеть не мог, поэтому сократил до минимума общение с бывшими друзьями и знакомыми, заперся в своём поместье Вудхаус, что недалеко от Вомбурна, где поправлял плохое настроение выдержанными сортами виски и коллекционным коньяком. Впрочем, сейчас у этого дела появилась новая причина, и теперь возлияния происходили по причине смерти королевы Виктории и за здоровье нового короля.

Супруга сэра Стэнхоупа, Александра, в девичестве – Александра Валериановна Толстая, внучка Егора Францевича Канкрина, знаменитого министра финансов Александра I, уже давно перестала обращать внимание на своего мужа, подверженного чёрной меланхолии. Детей у супружеской пары не было. Но будучи по природе деятельной и романтичной, Александра занялась тем, чем обычно занимаются от скуки аристократки в британской глуши – садом, который в этом диком крае мог заткнуть за пояс любую семирамиду.

Именно в этом месте её и застал верный мажордом, учтиво испросивший, имеет ли хозяйка настроение удостоить аудиенцией некую настойчивую особу с ничего не говорящим ему титулом и фамилией. Александра уже открыла было рот для повелительно-категорического «нет». Но отказ так и не сорвался с её губ при виде в руках слуги веера, внешний вид которого она уже основательно подзабыла, но ни с каким другим спутать никогда бы не смогла.

– Она просила передать это вам, – перехватив взгляд хозяйки, отрапортовал слуга.

– Хэйл! – непривычно высоким от внезапного волнения голосом подозвала Александра мажордома. – Пригласи леди в павильон, принеси кофе и… Меня больше ни для кого нет! Живо!

Женщины, предоставленные сами себе и не стесненные этикетом, начинают знакомство с ритуала, который у собак называется обнюхиванием, с той лишь разницей, что в нем задействуется не только обоняние. В первую очередь что подлежит оценке – это осанка, ухоженность, и не в последнюю – мелкие движения тела, выдающие полную и развернутую информацию о статусе владелицы, ее душевном состоянии, настроении и даже о теме предстоящего разговора. Мы вообще зверушки простые, сначала видим именно то, что движется. Поэтому любая умная женщина знает – надо заставить двигаться ту часть тела, к которой должно быть приковано всё внимание, и оставить, по возможности, неподвижным всё остальное.

Помня эти нехитрые правила, Александра направилась в павильон, предвкушая долгий, с чувством, с толком, с расстановкой процесс «обнюхивания». Но все её надежды были буквально сметены живым потоком энергии, генерируемым миниатюрной девчушкой в традиционном дорожном костюме, годившейся хозяйке в дочери, пренебрегшей всеми правилами неторопливого викторианского этикета по представлению, обмену любезностями и только потом – неспешному переходу к делам насущным. Маленький тайфун, пронесшийся мимо фикусов и рододендронов, буквально повис на руке Александры и затараторил с жаром и напором, выдавая волнение, испуг и возмущение одновременно.

– Александра Валерьевна! Как я рада, что вы меня приняли, – без всяких предисловий бросилась к хозяйке посетительница, – меня предупредил Георгий Викторович, что я могу обратиться к вам только в случае крайней необходимости, и вот эта необходимость возникла в первый же день моего пребывания в Британии.

– Я не сомневаюсь в важности и срочности дел, которые привели вас ко мне. Суть их, надеюсь, не сильно изменится, если мы продолжим разговор сидя, – отвечала слегка ошарашенная таким напором Александра. – Я поняла, что вы от Георгия и что значит этот веер, поэтому готова вас выслушать и обещаю помочь всем, чем смогу.

– Ах, Александра Валерьевна, я бы с удовольствием отдохнула, но речь идёт о жизни и смерти, а также об информации, которую необходимо срочно передать Георгию Викторовичу, а у меня имеется категорический запрет от графа на самостоятельное отправление телеграфных сообщений и писем.