Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

КСТАТИ:

«Свобода — это возможность сказать, что дважды два — четыре».

Джордж Оруэлл. «1984»

В одном невозможно отказать средневековой Церкви — в хорошо просчитанной логике. Понимая, что перегревать паровой котел очень опасно, церковники проявили трогательную заботу об аварийном клапане, призванном предохранить этот котел от взрыва. Таким клапаном была проституция.

Проститутки считались какими-то полулюдьми, поэтому сексуальные контакты с ними не классифицировались как прелюбодеяние, так что Церковь смотрела на этот социальный институт достаточно снисходительно, если не сказать — заинтересованно.

Средние века характеризуются бурным ростом борделей — в Западной Европе. На мусульманском Востоке сексуальным обслуживанием занимались, в основном, гетеры в режиме свободного промысла, а вот на Западе эта сфера была представлена преимущественно бордельными проститутками.

Даже совсем небольшие по численности населения города Европы обязательно имели один-два борделя, причем с постоянной занятостью персонала. В больших же городах, таких как Париж, Страсбург, Неаполь или Гамбург, — существовали целые бордельные улицы или кварталы.

Проституция была признанным средством защиты от худшего зла — от супружеских измен и от развращения девушек из приличных семейств.

Публичные дома, в основном, находились в ведении городских властей. Ими управляли муниципальные служащие или арендаторы, представившие властям свидетельства своей благонамеренности. Частные бордели были крайне редки, и к ним относились так же предубежденно и сурово, как у нас в начале 90-х годов XX века к частным предпринимателям. Вольных проституток также всячески старались изжить, как пережиток языческого прошлого.

Бордельные проститутки были частью городского имущества и источником весьма значительного дохода, поэтому каждый город не только заботился об этих курицах, несущих золотые яйца, но и строго следил за тем, чтобы их половые органы использовались только по назначению, а это означало, что бескорыстные любовные связи проституток категорически запрещались — и в случаях выявления таковых виновные преследовались по всей строгости закона. Известен инцидент с некоей Гретой, проституткой из Аугсбурга, которая позволила себе неформальную связь с одним молодым человеком. За это, как гласит хроника 1344 года, она была изгнана из города сроком на 10 лет без права приближаться к городским стенам ближе, чем на 5 миль. В противном случае городские власти грозились выколоть ей глаза.

Однако, несмотря на все запреты, пытки и казни, существовала и нелегальная проституция в трактирах, банях, в цирюльнях, на мельницах и вообще в любых подходящих местах, а такие места никогда не были в дефиците…

В раннем Средневековье было принято устраивать ярмарки неподалеку от монастырей и церквей во время религиозных праздников. Ну, а какой праздник мог обойтись без проституток? И тут уж ничего не поделаешь…

Один хронист-монах оставил потомкам такую скорбную запись: «Многие христиане, как мужчины, так и женщины, только затем являются на празднества в память мучеников, чтобы заниматься развратом, сходясь в какой-нибудь гробнице или другом укромном уголке».

Праздники в честь мучеников обычно привлекали многие тысячи паломников, ну а паломникам, естественно, ничто человеческое не чуждо, так что спрос на женское тело едва ли не превышал предложения. На мужское тело тоже существовал покупательский спрос, но апогей его наступил немного позднее…

Проститутка была необходимым компонентом любого народного праздника. Например, Иванов день в Вене сопровождался зажжением огромных костров на площадях и танцами полуголых проституток, которым городские власти жаловали щедрое угощение.

В Вене и других городах часто устраивались бега проституток. Главным призом таких состязаний был большой кусок ярко-красного бархата, который доставался той жрице любви, которая добегала до него первой. Результат был зримым, однозначным, не то что на современных конкурсах «Мисс Васюки», где самая красивая и обаятельная преемница средневековых Венер будет признана таковой лишь в том случае, если спонсоры и устроители конкурса позволят членам жюри вынести именно такой вердикт.

Без проституток не обходился ни один рыцарский турнир. Иногда они вручались победителям в виде почетной награды. Они сопровождали в поездках знатных людей, как это было, например, в 1298 году, когда король Альбрехт нанес деловой визит городу Страсбургу в сопровождении восьми сотен проституток. Они служили неизменным эскортом паломникам и солдатам, странствующим рыцарям и королям — всем, кто не желал отказываться от радостей жизни во имя некрофилических догм.

В 744 году архиепископ Милана написал письмо архиепископу Кентерберийскому. В этом письме почтенный прелат предложил обратиться в синод с совместной инициативой относительно запрещения женщинам, в том числе и монахиням, паломничества в Рим, потому что, как правило, эти паломничества завершаются в публичных домах, где невесты Христовы и почтенные матери семейств с удовольствием остаются навсегда, по «наущению дьявола превратившись во взбесившихся кобылиц».

А, может быть, они просто-напросто обретали себя? В связи с этим вспоминаются слова Шекспира:

Вот дама. Взглянешь — добродетель, лед,Сказать двусмысленности не позволит,А в чувственных страстях своих буйна,Как самка соболя или кобыла.И так все женщины наперечет…

Не знаю, в какой мере это соответствовало истине во времена Шекспира, но в наше — бесспорно.

Возвращаясь к особым приметам раннего Средневековья, нельзя не упомянуть еще раз о ведьмомании, которая не только приводила к гибели ни в чем не повинных людей, но и ограничивала, извращала знания человечества об окружающем мире, который пронизан энергиями и существует лишь вследствие их взаимодействия. Отвергнув этот принцип мироздания и жестоко преследуя носителей как самого этого принципа, так и связанной с ним системы знаний, христианство тем самым отбросило на много веков назад позитивное развитие Европы, роль которой в процессе становления цивилизации едва ли возможно переоценить.

Казалось бы, кому мешали седобородые волхвы и кудесники Киевской Руси? Значит, мешали, как всегда мешало продуктивное и мыслящее меньшинство зашоренному, закомплексованному, но очень сильному своим нерассуждающим единством большинству…

КСТАТИ:

«И я подумал: лучше мудрость, чем храбрость, но мудрого бедные презирают и не слушают его речей».

Соломон Мудрый

Вышеупомянутые «бедные» — это, конечно же, те самые «нищие духом», о которых с такой теплотой упоминают авторы Евангелий…

Еще одна особая примета того времени — тема человека в изобразительном искусстве. У мусульман она вообще отсутствовала ввиду запрета на такие богопротивные изображения, а вот христиане позволяли (гран мерси!) изображать простых смертных, но непременно лишенных каких бы то ни было половых признаков.

Любопытно, что в изобразительном искусстве Средневековья присутствует даже откровенная нагота, и не только в произведениях светского характера, но и в иллюстрациях к Библии. Но это была нагота совершенно иного свойства, чем, скажем, в греческой вазописи или в римской скульптуре. В средневековом изобразительном искусстве нагота напрочь лишена эротического эффекта!

Этот эффект возникает лишь тогда, когда обнаженная натура является объектом наблюдения, причем ясно осознавая это. Она может наблюдать сама себя в зеркале, ее может наблюдать кто-то, находящийся в рамках картины или за их пределами, но нагота объекта наблюдения непременно вызывает интерес наблюдателя, и этот интерес передается зрителю.

У средневековых художников наблюдатель отсутствует, как отсутствует и интерес к обнаженному телу — объекту сексуального притяжения. У них обнаженный человек — это просто человек без одежды, лишенный сексуальной энергетики, совсем как Адам и Ева до грехопадения.

Эта идеализированная асексуальность была одним полюсом средневековой культуры, а другим полюсом был изощренный разврат в самых низменных его проявлениях.

Естественно, оба эти полюса чужды Природе, но полезны тотальной власти, которой всегда были милы люди зашоренные, внутренне несвободные и весьма довольные ощущением своей несвободы, повторяющие при этом с бездумной улыбкой: «Всякая власть — от Бога».

Весьма вероятно. Только вот неясно: от какого из них?

Побежденные и легендарные

Почему-то принято считать, что если в хрониках названа точная дата и место свершения какого-либо события, то это событие подлинное, так называемое — историческое. Как будто нельзя сфальсифицировать сообщение о нем, внаглую выдав эту фальсификацию за копию таинственным образом исчезнувшего документа, о котором, кстати, упоминается в других источниках (разумеется, тоже сляпанных холодными профессионалами)…